— Да, конечно, — серьезно кивнула Нина, — я понимаю и знаю, что у тебя все получится. Я просто не припомню таких целеустремленных людей, как ты, Рома.

— Я говорил тебе о своем новом доме у Кубани.

— Да, я помню, — она засмеялась, — это было отчаянно. Я никогда не решилась бы на такой поступок.

— Часто нужно рисковать, чтобы преуспеть. Дом не новый, но крепкий. Я отремонтирую его и поселюсь там. Он станет новым родовым гнездом Селиховых.

— Рада слышать это, — Нина произнесла эти слова так, будто ждала от меня кое-чего определенного. Новых слов. Слов о ней.

— Я хочу, чтобы ты переехала туда со мной.

Нинины красивые аккуратные брови медленно поползли вверх. Она восторженно посмотрела на меня, улыбнулась. В следующее мгновение напряглась, подтянулась и принялась осыпать лицо поцелуями.

— Конечно, конечно я хочу этого, — в перерывах между чмоками говорила она, — я хочу, чтобы наши отношения, наконец, приняли форму!

— Всему свое время, — я засмеялся, обнял девушку за плечи, рывком перевернул, оказался сверху. Нина вскрикнула, засмеялась.

Когда наши взгляды встретились, девушка посерьезнела. Она смотрела с любовью и настоящим обожанием.

— Я хочу тебя снова, — улыбнулся я.

— Я хочу быть только твоей, — тихо ответила она.

— А что это вы тут делаете, а? Что шумите? — Нина вошла в кухню. Ее явно заинтересовал звук маленькой шлифовальной машинки, что то мерно гудела, то взвизгивала в моих руках, — о! Ты нашел папины инструменты?

— Тебе тоже интересно? — я поднял на нее взгляд, — присоединяйся.

Я расположился за барной стойкой, над расстеленной на столешнице газетой. В почерневших пальцах я держал кусочек свинца — пулю с Ифритом Смерти внутри. В другой руке была зажата миниатюрная шлифовальная машинка, снаряженная малюсеньким сверлом. Я старательно проделывал в свинце крохотное отверстие.

Катя сидела рядом и увлеченно наблюдала за процессом.

— Ну, — беззлобно проговорил ей я, — не суй нос так близко. Пыль попадет в глаза, тогда будешь знать.

— Ну там интересно, — пискнула девочка.

— Я знаю, — я посмотрел на нее, — что тебе интересно, но может стать очень больно, если стружка попадет в глаз.

Катя поморщилась, отстранилась.

— Что это? — Нина села на против, с интересом посмотрела на пулю.

— Пуля. Ей меня подстрелили, — я поднял глаза, — в тот самый день.

— Ты был ранен? — удивилась девушка, — я видела тебя на похоронах. Ты не казался раненным.

Я не ответил, только улыбнулся.

— А что ты делаешь? — спустя полминуты спросила Нина, — зачем тебе пуля?

Я отложил машинку. Взял тонкий кожаный шнур и продел сквозь крохотное отверстие. Завязав, повесил на шею.