— Не-не, — внезапно запротестовал молодой унтер, сидевший на деревянном ящике, — я видел тебя под Ограждением. Был на стене в это время. Не хочу попасться тебе под руку, когда ты возьмешься за эти твои, — он сделал руками жест, изображая когти, — одержимые штуки.
–Ну-ну, — холодно ответил я.
— Честный бой с использованием одной только магии. Без твоих одержимых штучек, — отрицательно мотнул головой капитан, — разберемся, как нормальные маги.
— Ну попробуй, — пожал я плечами, — со мной разобраться.
— До первого увечья?
— До первого увечья.
— Прекрасно, — встал молодой унтер, — тогда запрягаем коней и выдвигаемся, господа.
Глава 24. Новая ступень магии
Ливень продолжался. Небо, черно и глубокое, как пропасть, извергало наружу потоки воды. И хотя, когда я ехал сюда, дождь шел сильнее, а теперь поутих, мы все равно быстро промокли.
До места мы добирались на лошадях. Полуночную тьму разгоняло лишь пламя, которое воссоздал в ладони молодой унтер. Я внимательно смотрел, как он это делает. Огонек, небольшой, но яркий, то и дело гнущийся под дождем, был стабилен. Он просто разжёгся в его руке. Так, словно ему не нужно было собирать для этого силу. Я сразу понял, что это были зачатки генерационной магии.
Около часа мы шли цепью, ведомые одним лишь пламенем. Сквозь шум дождя было слышно, как лошадиные копыта глухо постукивали о сырую землю. Как время от времени чавкали в грязи.
Мы вышли на широкую дорогу. Полуразрушенная, испещрённая воронками и трещинами трасса вела куда-то вперед. Там, на фоне темного неба стоял еще более черный массив каких-то зданий. По всей видимости, завод или поместье.
–Тут направо, — тихо проговорил унтер с пламенем в руке, покосился на меня. Его глаза в свете пламени быстро мелькнули, и он тут же спрятал взгляд.
Была и еще странность. Ифритным зрением я не видел вокруг концентрированного эфира. Нет, он был. Тут и там, оставались туманные островки красноватого прозрачного тумана. Но основная часть эфира, как вода во время отлива, скопилась далеко к центру.
И это был странный феномен, но многое объяснял. Одержимости следовали за эфирным полем, купались в нем, пожирая энергию. И, конечно, за пределами поля им было некомфортно.
— Он не оттягивается к центру, а разлагается, — задумчиво пробормотал я.
— Что? Ты что-то сказал? — обернулся капитан. Я не ответил, отрицательно мотнул головой.
Эфир имеет свойство развеивается, точно, как ифрит, оставшийся без своего предмета. И то, что ночью уровень излучения снижается, говорит о том, что-то, что вырабатывает эфир, начинает работать с меньшей интенсивностью. Да… чем больше наблюдаю за Полем, тем больше вопросов возникает.