Я контролировал весь процесс ифритного высвобождения. Когда ифрит попытался отрастить лишнюю конечность, я направил внутрь него ментальный сигнал. Запретил ему искажать форму настолько сильно. Ифрит, в чьей природе было подчиняться мне, взял и подчинился.

Последними, дух создал себе глаза и рот: на продолговатой металлической морде раскрылись два круглых глаза, желтые зрачки сфокусировались на мне; ниже побежала трещина, сталь расщепилась и отрастила зубы и клыки; из получившейся пасти вывалился длинный розовый язык.

Ифритное существо принялось по-собачьи дышать. И хоть оно лишь подражало повадкам животного и вело себя ровно так, как я его мыслил, через некоторое время все эти повадки могли скопиться в достаточной мере, чтобы придать ифриту личность.

Обычно ифриторы избегают подобной практики, ведь это опасно. Личность сложно контролировать. Но я решил рискнуть.

— Ко мне, Фырчик, — улыбнулся я.

Огромный стальной пес сошел с деревянного поддона. Когти загрюкали об пол. Медленно он зашагал ко мне. Внезапно остановился. Прижал блестящие уши, зарычал странным, неестественным звуком.

— Тихо Фырчик, это свои. Князь тебе не враг.

Фырчик расслабился, выпрямился, поднял уши.

— Да хранят меня мои предки, — раскрыл рот князь, — что это такое?!

— Идеальное сочетание, — я приказал плащу сформировать на руках доспехи, — искусно изготовленного мной духа, отлично подогнанного тела и ифриторики.

— Ифрит… чего?

— Узнаете в свое время, князь Михаил.

Он не ответил, только смотрел на искусственное существо, широко раскрыв глаза.

— Оно одержимость? — вдруг спросил он.

— Да. Но родившаяся под моим контролем и по моей воле.

— Ты придал ему форму животного, — свел брови Князь, — и оно ведет себя, как животное. А… — он осекся, но потом все же продолжил, — с людьми ты так можешь?

Я нахмурился. Посмотрел на князя так, что он отвел глаза.

— Это запретное знание, — поджал я губы, дотронулся латной перчаткой до горячей железной шкуры, — которыми, впрочем, я обладаю. Но никто, — я посмотрел на князя, — слышите? Никто больше не заставит меня сотворить при помощи ифритрики одержимость, напоминающую человеческое существо…

Князь молчал. Он ошарашенно наблюдал за очень естественными движениями Фырчика.

— Посмотрим, на что ты способен, Фырчик, — улыбнулся я и влил немного магии из очага в латную перчатку. Она раскалилась докрасна, красные молнии побежали по поверхности.

Я погладил Фырчика наполненной силой рукавицей, и пес заработал так, как я и думал: по телу побежали раскаленные прожилки, глаза, хвост и гриву объяло пламя.