— Я знаю, что ты волнуешься.

— И скучаю, Рома.

— Об этом я тоже знаю.

Я прижал ее к себе, впился в губы. Девушка тут же обняла меня, вцепилась в футболку на спине. Принялась мять ее.

— Прошу, — прошептала она мне на ухо, когда с трудом разорвала поцелуй, — пойдем наверх. Я не могу… ты так долго не уделял мне внимания…

Я не ответил, только сдержанно засмеялся. Девушка, на носочках пошла первой. На ходу она сбросила халат. Шелковая ткань легко соскользнула с нежной кожи ее белых плеч. Лизнула тонкую талию, круглую попу и бедра. Сложилась у изящных стоп. Нина протянула мне руку.

— Не забудь убрать халат утром, — улыбнулся я, принимая нежные пальцы девушки в свою ладонь, — тот кто, найдет его здесь, очень удивится. И все тут же поймет.

Обнаженная Нина быстро сделала ко мне пару шагов, прижалась снова. Проговорила на ухо:

— Я хочу тебя.

— И это, — я улыбнулся, — я тоже знаю, Нина.

— Как медленно бьется твое сердце, Рома, — тихо проговорила Нина, — ты кажешься мне таким спокойным. А иногда даже холодным.

И хотя в комнате царила темнота, глаза уже давно к ней привыкли. Я видел красивую лепнину на потолке. Во тьме барельефы, изображающие античные мотивы, выглядели будто бы живыми. Краем глаза я видел ее волосы. Нина сложило голову мне на грудь. Слушая сердце, она прижалась ко мне. Теплый запах тела девушки приятно щекотал ноздри.

— Это не так, Нина. Я всего лишь сдержан. Но испытываю эмоции, порой гораздо сильнее, чем кто бы то ни было. Просто я умею их контролировать.

— Тогда я хочу тебе кое-что сказать, Ром.

— Ммм?

— Я беременна.

За окном шумел осенний ветер. Он успокаивал, заставлял веки тяжелеть. Непостижимым образом, создавал уют в комнате. Ведь там, на улице, холодно и сыро. А здесь, в комнате было тепло. По-настоящему тепло как не бывало еще никогда.

— А ты и правда не холоден, — проговорила Нина, — сердце забилось так быстро. Ром? Почему ты молчишь? — девушка пошевелилась, поднялась на локте.

Я не ответил. Только, рассматривая потолок из-под прикрытых век, счастливо улыбался.

— Не бойся, Кать. Это же Фырчик. И кстати, кажется, он оказался мальчиком.

— Это не может быть Фырчик! — раскрыла удивленные, и даже немного испуганные глаза девушка, — это… это какой-то монстр!

Большой железный пес поднял голову, когда мы сошли вниз, в цокольный гараж. Здесь он мирно лежал у стены, застывший, словно статуя. Пошевелился, со скрипом задвигался, только когда появились мы с Катей.

Утром, после ночи, проведенной с Ниной, я решил познакомить Катю с обновленным Фырчиком. Я знал, что ифрит не причинит ей вреда. Он просто не может, потому что я его таким сделал. Но ее интерес, в тот день, когда железный пес ожил, обязывал меня показать Кате отчасти и ее творение.