— Ой, все верно, — кивнула одна из секретарей, когда я вошел в их просторный кабинет и сообщил о том, что с записью произошла ошибка, — видимо, Зиночка ошиблась. У нас столько работы, столько работы. Не обращайте внимания. Вы были записаны первым, молодой человек.

— Понял, — кивнул я и выглянул в коридор, — простите, госпожа, — я посмотрел на девушку, — если вы торопитесь, я с радостью уступлю вам свое место и пойду следующим.

— Правда? — девушка мило улыбнулась. Ее красивое лицо посветлело, хотя казалось, куда ж еще светлее? — я буду рада! Я и правда тороплюсь! Но мне недолго. Батюшка умер и мне нужно заявить на наследство.

— Соболезную, — я вышел в коридор, показал ей на открытую дверь, — проходите.

— Благодарю вас, — было пошла она, но ее смарт внезапно зазвонил, — да? — ответила она, — нет. У нотариуса. Да. Да? Что за разговор? Хорошо. Секунду, — девушка оторвала трубку от ушка, прикрыла динамик ладошкой, — это брат звонит. У него ко мне срочный разговор не приемлющий посторонних ушей, — мило засмеялась она, — поэтому, я поговорю с ним в укромном месте, а вы, прошу, идите.

— Хорошо, — я сдержанно поклонился, — как скажете, госпожа.

Девушка обаятельно посмотрела на меня. Поклонилась немного глубже, чем это было принято. Потом защелкала высокими каблучками на выход. Прислуга и охранник последовали за ней.

— Роман Евгеньевич Селихов, — нотариус, маленькая и сухенькая женщина лет пятидесяти смотрела на меня несколько сонным взглядом. Ее прическа представляла собой забавные светлые завитушки, отчего она немного походила на овечку, — из детей боярских, отступник. Наследуете титул главы рода, со всем родовыми правами и обязанностями. Два кафе и родовой особняк.

— Одно кафе, — пожал я плечами, — и два земельных участка.

— Что? — удивилась нотариус, — у меня написано другое.

Нотариус восседала за большим и шикарным офисным столом из красного полированного дерева. Я разместился за приставным столиком, в удобном кресле. В ее широком и светлом офисе было много цветов и вообще растений. Через большие окна внутрь, на многочисленные горшки, стоящие на полу, подставках, висящие на стенах, падал отфильтрованный тучами серый свет.

— С последней нашей с вами встречи, — я пожал плечами, — многое изменилось.

— Что же?

— Несколько раз меня пытались убить. Кафе “Чайка” сгорело и теперь там пепелище. Ну а мой дом разнесли артиллерийским заклинанием. И теперь там пустырь.

— Что? — выпучила нотариус глаза, через большие очки они стали выглядеть еще более огромными, — артиллерийская магия в городе? Я слышала, что это был взрыв газа.