— Звучит как блеф…

— Ты же видишь ифрит, — я продемонстрировал ствол, — если нет, всмотрись лучше.

— Нет, — она мотнула головой, — он не может работать таким образом! Так не бывает!

— В тебе говорит неопытность, — сказал я холодно.

— Это лишь жалкий блеф!

Девушка все же решилась. Она замахнулась, крутанулась вокруг своей оси, с размаха, повела кнутом, разгоняя полотно. Потом ударила. Выбросила хлыст в мою сторону. Полотно устремилось вперед, но было слишком далеко за ее спиной.

Хлопнуло, когда оно неудачно пролетело рядом и самым концом задело её руку в латной перчатке. В следующее мгновение ифрита выбило из брони девушки. Зрением я видел, как он выскочил из оболочки, немедленно растворился в воздухе. Развеялся так, будто его никогда не было.

Броня тут же застыла, омертвела. Без ифрита внутри материя, она не могла вернуться в изначальное состояние. Не могла стать простой вещью, которой была раньше. Только потеряла все свойства, превратилась в сплошной кокон-ловушку.

На ее шлеме не было ни прорезей для глаз, ни отверстий, чтобы дышать и говорить, лишь гладкая красная лицевая пластина. Раньше, дышал, смотрел, слышал и чувствовал ифрит. Когда внутри доспеха его не стало, броня превратилась в смертельную удавку.

Девушка в панике выпустила хлыст и рук. Тот упал на землю, принял форму обычного пастушьего бича. Девушка же приглушенно вскрикнула внутри герметичного шлема. Схватилась за лицо. Двигалась она с трудом, ведь и подвижность брони осуществлял ифрит.

Адам, в теле девушки, попытался избавиться от шлема. Стал царапать лицевую пластину, упал на колени.

— Ифритор, — раздался голос из завала складских стеллажей. Я бросил туда взгляд.

Белый, приваленный тяжелой железной полкой стеллажа, с трудом поднялся, сбросил ее с плеч. Культи рук безвольно висели вдоль тела.

— Спаси Адама, — он взглянул на меня, — я бы снял шлем, чтобы попросить тебя о помощи, глядя в глаза, — громко сглотнул он, — но не могу. Теперь этот ифритный доспех — часть меня.

— Я это знаю, — я медленно кивнул, — но вы предали меня. Хотели убить.

— Все, чего мы хотели, это уничтожить Пожирателя.

— Вы выбрали неверный путь.

— Мы выбрали тот, — он тяжело дышал, — который был нам доступен.

— Это самообман, Кайоши.

— Мы попытались, — с трудом, отпинывая из-под ног железные фрагменты стеллажей и какого-то барахла, Белый вышел на более-менее чистый участок пола. Грохнулся на колени, — прошу, — он по самурайски поклонился, коснулся лбом бетона, — не дай Адаму умереть. Очевидно, что мы проиграли. Но я молю тебя спасти его.

Я посмотрел на Кайоши. Потом на Адама. Он завалился набок, схватившись за горло, корчился на полу.