Я открыл дверь, и в тот же миг у меня под носом оказались вилы. Здоровенный бородатый старик грозно уставился на меня и тяжело дышал. За его спиной стояло около двадцати мужчин — кто-то с тяпками, кто-то с граблями или лопатами. Во дворе противоположного дома столпились женщины, о чём-то взволнованно перешёптываясь.

Я спокойно сказал:

— Монстра не получите.

— Доброго духа не отдадим! — проревел бородатый старик одновременно со мной.

Мы замолчали и озадаченно уставились друг на друга.

— Так вы меня убивать пришли? — уточнил я. Ничего себе Крабогном собрал армию защитников!

— Да, — потряс вилами старик и, будто оправдываясь, пояснил: — Он нам трактор и комбайн обещал в обмен на малину и молоко.

— Бизнесмен высшей категории, молоко за трактор, — пробормотал я и продолжил уже громче: — Я приехал, чтобы купить вам трактор и комбайн.

— О-о-о-о-о, да что ж вы сразу-то не сказали⁈ Так вы друг доброго духа⁈ Если бы мы знали, то хлебом-солью встретили бы! — улыбнулся старик и представился: — Я — староста Северных Гребешков, Василь Дмитриевич. А вы надолго к нам?

— Наездами буду бывать. Хотел бы купить здесь землю, чтобы построить особнячок. Ну, понимаете, приятно выехать на природу, шашлычки пожарить, свежим воздухом подышать.

— О, это мы вам быстренько оформим! Забесплатно! Наша деревня новым жителям всегда рада! — староста крепко меня обнял. — Всё делаем, чтобы деревня-то окончательно не загнулась. Молодёжь вся свалила в большие города, а мы сами крутимся, как можем. Только вот хозяйство всё равно захирело, от государства никакой поддержки, плевать им на деревни… Эх! Ну, хоть урожай в этом году будет хорошим! — он наклонился и заговорщицки прошептал: — Хотя я-то думал, у добрых духов методы свои, магические, а не с комбайнами и тракторами…

— Идёт в ногу со временем, — я с намёком ему подмигнул. — Я с добрым духом давно знаком. И поверьте мне, он очень изобретателен. С его смекалкой он вашу деревню поднимет с колен за пару лет.

Мы попрощались, и деревенские жители постепенно разошлись. Насколько я понял, староста собирался ночью раскидать навоз по полям — так сказать, спрятать следы Крабогномьего преступления. Я же мысленно выстраивал план. Если деревня умирает, то значит, она не находится ни под чьим покровительством и её жители не откажутся от помощи аристократов — например, от Рода Ломоносовых. Московское родовое поместье — это хорошо, но мне ещё четыре года учиться в Краснодаре, поэтому здесь резиденция совсем не помешает.

Когда я вернулся в хатку, Крабогном услужливо подал мне чай с чабрецом и домашнее овсяное печенье.