Пока мы курсировали между овсянкой и сырниками, как-то незаметно наступило восемь часов, поэтому нам пришлось оперативно запихивать в себя завтрак и бежать на Энергообмен. Однако занятия ещё не начались — студенты толпились перед дверью кабинета и о чём-то бурно переговаривались. Несколько раз из других аудиторий выходили преподаватели и просили вести себя потише. Где-то минут через пятнадцать к нам подошёл Виктор Викторович — у директора под глазами залегли глубокие тёмные круги, губы были поджаты. Он обвёл нас суровым взглядом и сказал:

— Преподаватель Энергообмена уволился, сегодня занятий не будет.

Развернувшись, он устремился в сторону лестницы и исчез за поворотом. Отлично. Как раз я хотел уточнить у своей очаровательной Богини один момент… Попрощавшись с ребятами, я заскочил в свою комнату, захватил зелёнку и направился в город — в Храм Даждьбога.

На ресепшене меня встретила милая улыбчивая девушка, которая быстро заполнила все бумаги и проводила меня в ритуальный зал. Оставшись один, я вывалил зелёнку на алтарь, сосредоточился и произнёс молитву. В этот раз Марене не потребовалось много времени, чтобы воплотиться, — она просто появилась. Вполне материальная и абсолютно непрозрачная. К тому же добавилось немного спецэффектов — из алтаря выстрелил тонкий луч света и рассыпался тысячами искорок.

— Спасибо, — поблагодарила Марена, встряхнув гривой серебристых волос. — Деревня, которую ты мне подарил, дала мне много силы. Постепенно ко мне возвращается истинная божественная мощь.

— Пожалуйста, — я отвесил шутливый поклон. — Всё для моей Богини.

— Но меня кое-что беспокоит, — Марена нахмурилась. — Все жители Северных Гребешков — старики. Скоро они умрут и от моей паствы ничего не останется. Снова мне придётся ждать подношения только от тебя. Подумай над тем, как привлечь туда население, желательно помоложе. Если уж мы ограничены небольшой территорией, то нужно сделать всё, чтобы на ней было как можно больше людей. Пусть они размножаются и увеличивают количество моих подданных… — она осеклась, перехватив мой осуждающий взгляд, и с непониманием выпалила: — Что?

— Люди — не скот, который можно разводить, — строго сказал я. — Не знаю, какие порядки царили в ваших божественных чертогах, но я хочу, чтобы ты считала людей за… людей. Это не козы, которых можно спарить, чтобы получить новую козу и больше молока. Понятно?

Марена смутилась, потупилась и пробормотала:

— Понятно, — помолчав немного, она добавила: — Мне нравятся эти люди, просто в моём положении приходится мыслить… практично.