— К чему ты ведёшь?
— Я умираю, — Белоснежный снова тяжело вздохнул и приподнял крыло, показывая голубоватое глянцевое яйцо. Стоп. Я с трудом не выдал эмоций. То есть это дракониха? Белоснежная тихонько фыркнула и продолжила. — Они хотят забрать моё дитя. Если бы у меня был выбор, я бы никогда не отдала его человеку. Но… у меня нет выбора. Я хочу преподнести тебе дар. Моё дитя. Ты должен пообещать, что будешь беречь его, ухаживать за ним. Что не обидишь его сам и не дашь в обиду другим.
Несколько мгновений я раздумывал, а потом сказал:
— Обещаю.
Белоснежная открыла глаза и предупредила:
— Чтобы моё дитя родилось, яйцо необходимо раскалить в драконьем пламени. Это будет мой последний вздох, я берегла его, чтобы дать жизнь своему потомству. Я укрою тебя от его жара, но твои спутники погибнут.
— Отлично. Избавишь меня от лишних хлопот.
— Эй ты! — Лысый попытался отвесить мне подзатыльник, но я увернулся. Он ткнул мне пальцем в лицо и заорал: — Долго ещё сопли жевать будешь⁈
Проигнорировав его, я направился к Белоснежной и нырнул под гостеприимно отставленное крыло. Амбалы что-то вопили за моей спиной, но их крики превратились в вопли боли, как только Белоснежная выдохнула струю ярко-жёлтого пламени. Всё заняло секунд пять, не больше. Пламя потухло, а крыло Белоснежной безжизненно повисло. Я подождал, когда температура в пещере понизится, и вылез. Белоснежная была мертва, а вот голубоватое яйцо шевелилось. По нему пошли трещины, начали отпадать кусочки скорлупы, и вдруг наружу высунулась белая драконья голова.
Она повертелась направо и налево, взгляд её золотых глаз остановился на мне, и в моих мыслях прозвучал громкий детский голосок:
— Мама?
Глава 21
Дракоша раскрошил яичную скорлупу, расправил крылья и грозно зарычал — ну, ему явно хотелось жутко взреветь, чтобы буквально через секунду после своего рождения продемонстрировать, какой он сильный, гордый и мощный драконище. Только вот его лапки были ещё слабыми, собственно как и шея — дракоша походил на новорождённого жирафа, которого качает из стороны в сторону и чья голова всё время клонится к земле. Он пошатнулся, споткнулся и плюхнулся на задницу. Его золотые глаза наполнились слезами, и он всхлипнул — из его пасти вырвался язычок пламени, а к потолку взвился лёгкий дымок. Я опустился перед ним на корточки и осторожно погладил по голове — никогда не думал, что драконы в каком-то смысле утки. Ну, что считают родителем первое существо, которое увидели после рождения.
— Мама? — в моей голове снова зазвучал жалобный детский голос.