В этот момент из задымленного парадного входа послышался топот и дыхание множества людей. В зал сноровисто один за другим проникли более десятка пехотинцев без опознавательных знаков и с закрытыми лицами. Половина из них зажимала автоматы с подствольниками, другая — на плечах держала полноценные гранатометы, чье дуло словно безжалостное око дьявола водило из стороны в сторону, в любой момент грозясь отправить всех к праотцам.

Пехотинцы стали окружать зал по внутреннему периметру. Остановившись, они тут же взяли на прицел несколько влиятельных персон в зале. И лица последних — либо побелели, либо покраснели от страха. Ладно, автоматы, но когда в тебя целятся из противотанкового орудия…

…Когда с одной стороны — лежит зверь-людоед, а с другой — негр с пулеметом… Даже у энхансеров третьего ранга засосало под ложечкой. Нет, они, конечно, могли пойти в самоубийственную атаку, но ради чего?.. Кто даст гарантии, что после их смерти их покровителей как крыс в тире не расстреляют одни, так сожрут другие?

Глупцов не нашлось.

Снаружи, теперь уже вдали от здания совета продолжали греметь взрывы и почти непрерывная очередь из автоматов и пулеметов. Создавалось ощущение, что сейчас по всему городу шли боестолкновения.

Наконец шум в зале стих и на пару мгновений возникла почти гробовая тишина, не считая прерывистого дыхания людей.

Мадам Вайс была одной из немногих, кто по-прежнему оставался равнодушным. От ее умудренного опытом взгляда не ушло: конкретно в сторону ее фракции никто не целился.

Мадам Вайс перевела взгляд на Луньес, которая теперь стояла неподалеку от негра с пулеметом и держала в руках гаусс-винтовку — еще одно оружие, против которого находящиеся внутри зала люди могли мало что противопоставить. Особенно это понимали те, кто имел представление о ее навыках стрельбы. В свете вчерашних событий: и Мадам Вайс, и Лициню, и Эрвину, и прочим заинтересованным лицам стало известно, что именно Луньес убила энхансера третьего ранга почти с четырех тысяч метров!..

Селия хладнокровно поглядывала на политическую и военную элиту города Мантау, спокойно ожидая, пока прекратятся жидкие едва слышные перешептывания среди людей в зале. Кто-то из представителей фракций сделал несмелый шаг вперед и трясясь высоким голосом попытался выяснить свое положение, но Луньес даже бровью не повела, игнорируя все вопросы. Постепенно до всех дошло, с кем она будет вести переговоры, а кто рожей не вышел.

Наконец Мадам Вайс привлекла ее внимание.

— Что все это значит, Луньес? — строго спросила она, вставая с места и выпрямляя гордую осанку.