Конечно же, я мог поехать к ним — хоть один, хоть с Настей. Но не стоило этого делать. Кто-то из нас должен сохранить с Островой чисто рабочие отношения. Она, безусловно, профессионал, и панибратские отношения с руководством на качестве её работы никак не отразятся, но девушка она непростая, поэтому хотя бы мне стоит держать её на расстоянии.

А вот Орешкин пусть отмечает в ресторане хоть каждый выпуск новостей. Не мне его жизни учить. Может хоть роман с Островой закрутить — его право. Лишь бы они с Владом одновременно не решили за Никой приударить, да чего доброго, на этой почве не разругались. Но тут что-либо предвидеть сложно, поживём — увидим.

Тем временем итоговый выпуск местных новостей закончился, и отец взялся за телевизионный пульт.

— Теперь посмотрим, что в стране творится, — сказал он, начав переключать каналы.

Остановился он на Первом — там в это время тоже шёл итоговый выпуск новостей. Крутили отбивку, закрывающую рекламный блок. Мы подождали буквально несколько секунд, и в кадре появился ведущий.

— Ну а мы возвращаемся к главной теме прошедшей недели, — объявил он. — Беспорядки в Москве. Что требуют митингующие? Чего ещё от них ожидать? И главное — кто за всем этим стоит? Посмотрим специальный репортаж от нашего корреспондента Максима Черёмушкина.

Репортаж из столицы мы смотрели молча. Даже отец никак не комментировал, хоть и любил это дело. И репортаж этот вызвал у меня очень нехорошие чувства: совсем всё плохо было в Москве. Казалось, ситуация вот-вот выйдет из-под контроля властей, если ещё не вышла. Обычно в таких случаях назад уже ничего не откатывается. Слишком поздно: митингующие уже почувствовали, что власть не может ничего с ними сделать. А если это ещё и подогревается кем-то богатым и хитрым, то пиши пропало.

Тут только два варианта осталось: резкое и очень жёсткое закручивание гаек вплоть до настоящей диктатуры или переход к полному бардаку, переходящему в развал страны. Видели, знаем.

— Что творится-то, а? — отец задал риторический вопрос сразу же по окончании репортажа. — Полгода без императора и какой бардак! Куда смотрит это Временное правительство?

— Да никуда оно не смотрит, — заметила мать. — Плевать ему на всё, на то оно и временное!

— И как долго этот кошмар будет продолжаться? — продолжал вопрошать отец, обращаясь в первую очередь сам к себе.

— Пока не найдётся тот, кто скажет: «Которые тут временные? Слазь! Кончилось ваше время!» — я просто не смог не процитировать великого пролетарского поэта из своего прошлого мира.

Отец хотел на это что-то сказать, но не успел: у меня снова зазвонил телефон. На экране высветился номер Коростылёва.