А в небе приближались два дирижабля. Тоже паровых и выбрасывающих из двигателей струйки пара. Я знал, что здесь такие уже строят, но пока скорее как экспериментальные образцы. Но вот… Довелось и увидеть, наконец.

Вот от одной летающей махины отделилась точка и коротко свистнув на последнем участке траектории, ударила в крышу броненосца. Взрыв! Но никакого результата. Когда оба дирижабля отбомбились, оказалось, что они смогли только немного погнуть одну дымовую трубу, которые Алесса, оказывается, тоже забронировала.

А дальше кто-то начал орать, чтобы все отошли подальше, потому что речной флот Его Величества встал на рейде и готов открыть огонь.

И надо сказать, доблестные комендоры, пользуясь тем, что с реки видели, как по холму движется броненосец, очень метко всадили в него несколько снарядов. Но фугасных, от которых Жабусик только почесался. В смысле, просто также меланхолично переставлял свои лыжи, чье движение можно было при должной фантазии посчитать за почесывания.

Поняв что противник не так прост, с кораблей открыли огонь уже бронебойными снарядами. Но расстояние до реки здесь было уже километра три, да и двигался Жабусик под углом почти в сорок пять градусов, поэтому попадания болванок в отличную броню оставляли только глубокие царапины на борту и на корме.

А дальше наш броненосец начал спускаться с холма, и с кораблей его больше не видели. Но отступать и не подумали. Подошли бомбардирские лодки, вооруженные каждая единственной мортирой огромного калибра. Те уже не могли похвастаться меткостью, но надеялись поразить мятежный броненосец попаданиями здоровенных бомб, пользуясь наводкой корректировщиков огня. Первые разрывы поднялись достаточно далеко. Но затем комендоры взяли цель в вилку, и все-таки попали.

Но Алесса не напрасно забронировала крышу. Жабусик снова выжил. А дальше огонь пришлось прекратить, потому что начались кварталы богатых домов. И если броненосец снесет только несколько домов по одной линии, то обстрел разрушит куда больше.

Мы уже заметили танки и полевую артиллерию, которая вышла на улицы и напрасно пыталась пробить мощную броню. Даже хорошо знакомая самоходная установка, которую я продал Брусницыным, отметилась. Но её работу я прокомментировал так:

— Если бы кто-то догадался держать для нее бронебойные снаряды на её сто пятьдесят миллиметров, да в упор, да под прямым углом, то Жабусику пришел бы трындец. А фугасные не возьмут.

И не взяли. Броня оказалась качественная. А никаких уязвимых мест у нашего парня не было. Самые тонкие и малозначащие элементы — тридцать сантиметров сплошной стали.