— Нравится⁈ Точно нравится, по глазам вижу. Твоё счастье, сука, что ты в квартире, а не домишке том. Я бы там с тобой без кляпа пообщался, но влом туда везти. Что не говори, а уши у тебя точно лишние. Карась, дай нож.
Тот протянул Минусу короткий темный клинок с деревянной рукоятью:
— Пойдём, Сеня! Кончим его и хватит.
— Чуть позже, — Минус улыбнулся и от этой улыбки у Ташева забегали глаза. — У него должок передо мной. Вчера меня чуть не шлёпнули из-за него. Он мне сам идею подкинул. Понравилось вчера над девчонкой издеваться⁈ — добавил он, глядя на Ташева. — Конечно, понравилось, иначе бы не мучил. Мне вот не нравится, но надо. По справедливости. Знаешь, как говорят, глаз за глаз. Как-то так. Я надеюсь, тебе понравится.
* * *
— Ты на всю голову больной! — ухмыльнулся Карась. — Нет, Сенька, ну нахрена ты его разделал⁈ Из-за жидовки⁈ Так хоть бы твоя была, а то так. Почти час потеряли.
— А куда ты спешишь? Сам говорил, что Богдана утром положим и свалим. Сейчас куда спешить? Яму копать, конём оно всё… Лентяи мы с тобой, Сашка, — добавил он негромко. — Люди вон целый день роют и не жалуются. А нам влом одну канаву отрыть. Что там по бабкам⁈ Считал примерно⁈
— Нет, — Карась помотал головой. — Рассветет, посчитаем. Тысяч сто, а то и больше. Неплохой куш напополам.
«А одному ещё лучше, — подумал Минус, не подавая виду. — Надо за тобой смотреть, чтобы не попасть».
Карась показывал дорогу и окольными путями фиат выехал на проселок. Справа виднелось поле, от которого шёл скверный запах.
— Не розами пахнет, — Минус скривился. — Копают небось по колено, а то и так выкидывают.
Он оказался прав. В некоторых местах валялись туши коров, лошадей и свиней. Кое-где виднелись могильные холмики, только уж очень большие.
— Подозрительно, — произнёс Минус. — у нас то яма поменьше будет.
— А если коза или собака⁈ Брось, Сеня, ну какой дурак тут станет рыться⁈ Вон там, где акации, таких ям, как у нас, навалом. Кто там только не лежит. Годами лежат и всем побоку. Пойдём копать.
Яму рыли по очереди. Выходило медленно, хоть и старались изо всех сил. Сухая земля плохо поддавалась штыку. Наконец яма была готова и голое тело пристава, с отрубленными пальцами и головой, оказалось в ней. Голову закопали в другом месте, а пальцы и вовсе как-попало.
— Хрен кто опознает, — сказал Минус. — Форму сожжем и всё.
Саблю и револьвер пристава оставили в залитой кровью квартире Ташева.
Форма, облитая бензином, горела споро и дождавшись пока она станет неузнаваемым комком, Минус закопал её в стороне. Он покосился на Карася, опасаясь, но тот тихо проговорил: