— Лучше бы без неё, — Аня пожала плечами, — но сильно не мешает. Она очень тактичная. Если её не трогать, то всё нормально. А вот Либочка твоя мне ох, как надоела! Наглая совсем! Иногда я думаю, что ты к ней спешишь, а вовсе не ко мне! А эта мода обнимать тебя⁈ Это вообще никуда не годится! И главное, ведёт себя так, словно ничего не происходит! Ну, подумаешь, обняла чужого мужа! Что тут особенного!
— Я поговорю с ней, — тихо произнёс Минус. — Скажу, чтобы больше так не делала.
— Брось, — Аня махнула рукой, — а то она сама не понимает! Привыкла, что всё по её должно быть. Ладно, пойдём к ним, а то они с Катей уже давно у машины стоят. Ты же видишь, как она с Катей играть любит? — не выдержав, добавила Аня. — Ей самой уже хочется мамой быть. Ведь она взрослая совсем!
Минус коротко кивнул. Он думал точно так же. Серёга завёл двигатель и «фиат» двинулся по улице. Дом Дайны был совсем рядом.
Глава 40
Продавец газет радостно пересчитал мелочь. Серёга набрал все сегодняшние номера и теперь просматривал их в ожидании Беллы. Заходить домой к Дайне Минус не стал, отправив Либу поторопить подругу. На передовице «Киевской мысли» красовался огромный заголовок — «Убийство невинного ребёнка раскрыто! Полное признание чудовища!». Минус выругался про себя, сдержавшись в присутствии Ани. К счастью, текст признания был напечатан полностью и Серёга всё-таки вздохнул с облегчением, переходя к следующему изданию.
«Киевские ведомости» манили броским заголовком — «Кровавый ритуал. Вымысел или правда?». Здесь тоже был полный текст и Минус улыбнулся, представляя реакцию Голубева на творение соседей по зданию. «Вечерний Киев» прямо заявлял: — «Убийца ребёнка назвал себя». Практически все газеты напечатали тексты в своих пятничных номерах. Только несколько изданий вышли без малейшего намёка на полученный материал.
Увидев выходящую Беллу, Минус собрал газеты, швыряя их в багажник. Он с нетерпением ждал возвращения домой, чтобы созвониться с Хешелом.
К его удивлению, у дома на Нагорном переулке красовался наёмный экипаж, в котором ожидал торговец недвижимостью. Серёга неохотно пригласил его в дом и пока Аня, торопясь, пыталась накрыть на стол, Хешел ушёл с Минусом в небольшой кабинет на втором этаже. Глядя на настороженное лицо еврея, Минус заговорил:
— Что, плохие новости?
— Да, — хмуро произнёс Хешел, — нехорошие. Вначале Натан пропал, а теперь…
— Кто ещё? Вадик⁈ Так я был у него утром. Он, как услышал, что пятьсот рублей получит, так согласился сидеть там сколько нужно.
— Я не знаю, что с Вадимом, хоть вам и стоит его предупредить. Семён пропал, тёзка ваш, Барщевский. Я вижу, что вы не знаете его, — добавил Хешел, — корреспондент он из «Киевской мысли». Был, наверное, — еврей тяжело вздохнул. — Мы через него материал засылали. У Семёна на меня выход имеется. Коли серьёзно возьмутся, то расскажет всё, что знает.