Потом эта девчонка втюрилась в Минуса. Хоть Вест и не понимал, что она в нём нашла. К ней подкатывали многие. Очень многие, но безрезультатно. А потом Юпитер, ротный, попытался ей угрожать переводом, если не согласится лечь под него, и тут же поймал «Химеру». Вест мог поклясться, что без Минуса там не обошлось. Кто-то удачно навёл её, очень удачно для остальных. Вест никогда не спрашивал об этом, но почему-то думал, что Винни тоже в курсе.
Марина произнесла: — «Горько!» и остальные поддержали её. Маша смущённо ткнулась в губы Минуса. Он поцеловал её под одобрительные возгласы окружающих.
Потом Минус повёл Машу во дворик и они уселись на лавочку под облетевшей сиренью, с остатками жёлтых листьев. Он смотрел на эту девушку, жмущуюся к нему что есть силы, и чувство вины не отпускало его. Ведь Маша не вызывала страсти, которую он привык испытывать к женщинам. Она была словно подобранная кошка, которую хочется жалеть. Как-то так. Минус гладил её волнистые русые волосы и целовал эти смеющиеся губы. «Все правильно, — подумал он. — Всё верно. Я зря переживаю. Нужно ей помочь. Она такая маленькая и наивная. Винни тогда обещал присмотреть за ней, если меня убьют. Обещал. Чтобы не рыпались такие, как этот уебок Юпитер!».
Маша достала из кармана ключ и покрутила перед его лицом:
— А вот, что у меня есть! — её лицо смущённо улыбалось. — Пойдём со мной. Я знаю, что ты не возьмёшь выходные, если будет штурм, но на пару часов я тебя утащу. Никуда не денешься!
Минус кивнул, улыбаясь в ответ. Эта маленькая девушка растаяла совсем и это хорошо. Ей нужно забыть о войне. Забыть навсегда и уехать отсюда. Обязательно уехать. Такие как она не должны здесь быть. Не должны. Они не созданы для этого. Минус взял её пальчики в свою загрубевшую ладонь и зашагал рядом с ней.
Над головами с рёвом пронеслась четвёрка «грачей», но даже Маша не взглянула наверх. Эти звуки давно стали привычными.
Минус ласкал её нежно и осторожно. Она то тянулась к нему изо всех сил, то отстранялась на мгновение, вглядываясь в глаза. В этой комнате тоже было неудобно. Старый потрёпанный диван давно отжил своё и под натиском двух тел, угрожал с треском развалиться. Но лучшего места было не найти. Маша пыталась сдерживать голос, закусывая губы. Она стеснялась, что кто-то услышит её, но Минус прошептал ей на ухо:
— Перестань. Есть только ты и я. Плевать на остальных. Отпусти себя!
Она послушалась так, что Минусу самому стало неловко. Стоны были слышны кругом, по крайней мере, так ему казалось. Потом её ноги свело, по телу пробежала дрожь, глаза закрылись и из них градом покатились слёзы. Минус целовал её лицо, мокрое от слёз и Маша, улыбаясь, тихо произнесла: