— Тут без гарантий, — Шмуль пожал плечами. — Вы знаете людей, Семён. Почти никому нельзя доверять. Но самостоятельно изготовить всё равно не выйдет. Я поговорю. Скажу, что спросить могут, если договор нарушат. Думаю, что этого хватит.
— Будем надеяться, — Минус невесело усмехнулся. — Вы тогда, как будут сделаны, сразу мне сообщите. Я номер телефона оставлю.
— Хорошо. Я скажу, что скрипка готова.
— Да, так лучше. Вряд ли кто слушает, но не стоит рисковать.
— Насчёт риска… — Шмуль испытывающе посмотрел на Минуса. — Будьте осторожны, Семён. Не знаю, что вы там задумали, но берегите себя.
Минус пожал протянутую руку и попрощавшись, вышел на улицу. Он задумчиво зашагал по вечернему городу. Серёга надеялся, что мастера, рекомендованные Шмулем, действительно окажутся толковыми и смогут выполнить его заказ. Этот проклятый чертёж уже долго ожидал воплощения в изделии. Стараниями Минуса был воссоздан по памяти К6 — примитивный пистолет-пулемет, времён Первого карабахского конфликта. К удивлению Серёги, подобное добро попалось в отбитом арсенале небратьев. Всё более-менее современное было вывезено поросятами заблаговременно и в обширных помещениях остались только мосинки, ППШ, «томпсоны» и всевозможный хлам начала двадцатого века. К6 было всего несколько штук, как заметил Винни, скорее всего оставшихся от тех, кто воевал на стороне боевиков в Первую чеченскую. Раздумывая над попыткой заиметь оружие посерьёзнее люгера, Минус вспомнил про это чудо техники. Вещь была примитивная, но тем лучше для кустарного изготовления. Если Шмуль не подведёт, то удастся заполучить два инструмента с глушителями и сменными магазинами. Боеприпас, в отличие от оригинала, был выбран парабеллумовский.
Улицы тускло освещали фонари и разглядывая витрины, Минус медленно брёл по городу. Одесса очень нравилась Серёге и возвращаться в Киев ему совершенно не хотелось.
* * *
Сияющий зал «Аркадии» сегодня был полупустым. Либа задумчиво вертела в руках бокал игристого вина. Её тёмные волосы отлично контрастировали с роскошным красным платьем. Минус бросил взгляд на золотой медальон и тут же Либа почти незаметно погрозила ему пальцем:
— Выше взор, Сеня! — прошептала она, улыбаясь. — Это же неприлично так глядеть на мою грудь! Всё-таки платье чересчур открыто, хоть я и не жалею, что послушала тебя, когда мы заказывали его. Ведь тебе нравится. К тому же сейчас так многие шьют.
— Очень красиво, — Серёга проговорил, не скрывая восхищения. — И ничуть не чересчур.
Минус не кривил душой. По сравнению с вырезами из его времени, этот выглядел образцом непорочности. Он усмехнулся, подумав о том, что сказала бы Либа, увидев наряды женщин двадцать первого века, и произнёс: