— А от остальных⁈
— Головко и Шевцова я не знал. Полищук и Выгранов давно грабежами пробавлялись. Васильченко… Ну, взятки брал по-мелочи, так это каждый почти. Кстати, ваша работа⁈
— Не моя, — Минус развёл руками. — Как можно, ведь слуги закона и порядка неприкосновенны.
— Знаю, что ваша, — Красовский посмотрел с превосходством. — Уж не того громилы, что погиб там. Беленький-то этот в тир ходил, да стрелял паршиво, и всегда из оружия заведения, а тут люгер у него образовался кстати. А ведь рублей пятьдесят он бы в жизни за него не выложил. Жили-то они бедно.
— Так может отнял у кого. Взял, так сказать, безвозмездно.
— Может, — полицейский усмехнулся. — Я к его матери ездил. Говорит, что паренёк из «союза» приезжал, деньгами ей помог. Хорошо помог, — Красовский уважительно кивнул. — Да только выгнали Беленького из организации! Даже на похороны из бывших друзей почти никто не пришёл. Какие уж там деньги!
Минус пожал плечами.
— Не в обиде я за работу эту, — негромко произнёс полицейский. — Журналист живой остался. Теперь польза от него выдающаяся. Всё удачно сложилось.
— Как сказать, — скривился Минус. — Думаете, дадут вам Верку эту в тюрьму упрятать?
— Не знаю, — задумался Красовский. — С Латышом скверно вышло. Показания против него я бы из неё вытащил, а против самой себя… «Союз» ей адвоката дорогого нанял. И так Фененко почуял, что есть шанс распутать дело, вот и не отпускает её. Матрос в бегах или как⁈
— Или как, — тихо ответил Серёга.
— Ясно, я так и предполагал. А Рудзинский⁈
— В бегах.
— Ой, ли! — полицейский усмехнулся. — Оттого и признания томами пишет. Жив он⁈
— Жив.
— Хорошо, — удивился Красовский. — Тогда очень даже ничего получится. А Седой?
— Не знаю, — Минус развёл руками. — Не попадался мне он.
— Надо в розыск объявить. Вряд ли попадётся, но кто знает⁈ Из него отличный бы свидетель вышел.
— Наверное, если говорить захочет.
— А вы знакомицу завели⁈ — спросил Красовский, легко кивнув на дом головой. — Красивая женщина. Всё при ней и даже больше, — он усмехнулся.
— Очень красивая, — Минус кивнул спокойно.
— Степина жена, — вдруг выдал полицейский. — Служил он ещё в Кролевце у нас, потом уже в Киев перебрался.
— Вы знали его⁈ — Серёга заинтересовался.
— Знал, — кивнул Красовский. — Толковый человек был.
— А кто убил его⁈
— Я тогда ещё в Козельце служил. Дело не раскрыто. Револьвер пропал и кошелёк. Я, как в Киев переехал, заходил в участок, номер револьвера переписал на всякий случай, но не попадался такой. За тот год много нераскрытых дел осталось. То революционеры, то шваль всякая здесь хозяйничали.