— Наверное, — Серёга пожал плечами. — Я отучить себя от этого давно хотел, но нет-нет, а срываюсь.
— Тогда это не ты вовсе будешь! — Либа улыбнулась. — Не бойся. У меня уши не болят. Ты редко когда брякнешь что. А чего мы сидим⁈ Танцевать пойдём?
— Пойдём, если хочешь.
— Спрашивает он ещё! Пошли, Сеня!
За вальсом была мазурка, танцевать которую Минус так и не научился. Либа прошептала ему на ухо:
— Это я недоглядела. Надо было тебя учить. Ладно, после неё ещё вальс выпросит Нелли. Погляди, как она на Славика Измайлова таращится! Не позавидую я парню, если останется с ней наедине… — Либа засмеялась тихонько.
— Может он только и мечтает об этом, — ответил Серёга. — Как знать⁈
— Он просто ещё не понимает с чем столкнется!
Либа оказалась права. Нелли выпросила у тёти ещё один вальс и Измайлов, спокойный парень в клетчатом костюме, с огромной радостью увлёк её в танце. После вальса Марине Алексеевне захотелось отдохнуть и место за фортепиано неохотно занял лопоухий Серёга. К удивлению Минуса, он играл отменно, хоть и корчил специально гримасы, заставляя танцоров смеяться.
— Он здорово смешить умеет! — тихо произнесла Либа, танцуя. — Как погляжу на него, так еле сдерживаюсь. В цирк ему надо, а не на физико-математический.
— Да, — согласился Минус. — Он такие рожи строит, что нельзя не смеяться. Да при этом ещё играть не забывает.
Наконец даже неутомимый Серёга выдохся и с трудом доиграв очередной вальс, объявил перерыв. Он добрел к столу и ухватив бокал вина, жадно осушил его. На улице потемнело и в доме включили освещение. Для такого огромного зала мощности имеющихся электроламп было явно недостаточно, и свет получился тусклым и приглушённым.
Все расселись по кучкам, толкуя о разном. Минусу, к несчастью, досталось место подле Дайны и Марины, которые затеяли дискуссию о необходимости равенства женщин, и его бедные уши были вынуждены это слушать. Минус повернулся вправо, к Либе за помощью. Она поняла его и прошептала тихонько:
— Потерпи! Скоро пойдём. Мне просто неудобно тащить Беллу силой. Погляди, как она хлопает глазами этому… Грише, так сказать.
Тут кто-то принёс гитару и Нелли с восторженным выражением лица вручила её обалдевшему от неожиданности Славику:
— Спой! Ну, пожалуйста!
— Какую? — он растерялся.
— Про Марусю! — нестройным хором произнесли девушки.
Минус вопросительно посмотрел на Либу.
— Погоди, сейчас ещё рыдать начнут, — она усмехнулась.
Этой песни Серёга раньше не слышал. Несчастная Маруся, не выдержав измены любимого, отравилась и трагически погибла. Когда Славик допевал последний куплет, и вправду, к удивлению Минуса, плакали все девушки, кроме Либы, которая совершенно невозмутимо вертела в руках кофейную чашечку.