Либа согласно вышла за дверь и её голос донёсся из коридора. Старик посмотрел на Катю и сказал:
— А у нас вчера родился жеребёнок, юная леди! Может вы хотите на него посмотреть?
Катя закивала что есть силы и старик усмехнулся. Он протянул ей свою морщинистую ладонь:
— Тогда пойдёмте во двор.
Катя ухватилась за руку Моисея и засеменила рядом с ним. Минус и Аня медленно двинулись следом.
Пегий жеребёнок косился на маленькую Катю, осторожно прикоснувшуюся к нему. Он протянул мордочку и обнюхал девочку, которая засмеялась. Она ещё полюбовалась им, а потом вместе с Аней отправилась глазеть на лебедей, очаровавших Катю ещё в прошлый раз. Старый Моисей медленно зашагал следом и Минус, не выдержав, спросил его тихонько:
— У вас неприятности⁈
— Не знаю, — старик поднял взгляд, словно обдумывая, стоит ли говорить. — Пока не знаю. Мне не хотелось рассказывать Либе, хоть и нужно, наверное. После ужина с ней надо будет поговорить. Надо, — повторил он, словно убеждая себя, — а как вы сегодня провели день, Семён?
— Неплохо, — Минус кивнул головой, — наконец-то я добрался до Шлемы и отдал фотографию. Теперь в четверг выходить на работу. Спасибо вам за помощь.
Старик молча смотрел на него, словно изучая, и немного помедлив, произнёс:
— Пустяки. Эта работа не стоит благодарности. Но вы удивили меня, Семён. Признаюсь честно, я не ожидал услышать от Шлёмы похвалы в ваш адрес. В прошлый визит к нему вы, очевидно, убедили его в своей квалификации. Если уж Шлёма говорит, что кто-то неплох, то можно не сомневаться, что так и есть. От него и собственные дети не всегда дождутся одобрительного слова.
Минус вытаращил глаза. В прошлый раз Шлёма чуть и вовсе не выгнал его. Серёга еле выдержал бесчисленные придирки и расспросы. А оно вот как оказывается…
Старый Моисей улыбнулся:
— Вы удивлены, понимаю. Шлёма резок и не всегда приятен в общении, но справедлив. Хоть ему и не хватает изворотливости. Не зря отец, да упокоит господь его душу, считал что еврейская кровь в его маленьком сыне немного разбавлена. Знаете, сейчас я вспоминаю, как Пинхас скорбно заламывал руки и так жалобно причитал, глядя на маленького Шлёму: — «Ну и как ты собираешься жить?», когда тот удивлял его каким-нибудь поступком. Как будто и не прошло столько лет…
Старик печально вздохнул и проговорил:
— Вы спрашивали о неприятностях, Семён. Так я всё же отвечу вам, хоть вы и так молоды. Почему-то принято считать, что мы, евреи, очень рассудительны, даже хитры, но это далеко не так. К сожалению, далеко не так… Многие из нас совершают просто выдающиеся глупости. Вы же хорошо знаете, что у нас ограничены права, хоть это очень часто и можно обойти. Но некоторые не могут смириться с тем, какая кровь течёт в их жилах и изо всех сил пытаются порвать с корнями. И ладно бы это были бедные люди, так вовсе нет. Сейчас существует такая практика, хоть за ней в большинстве случаев лежит прямой обман. Дворяне, которые прожили своё имущество, набрали долгов и заложили всё, что можно заложить, женятся на девушках нашей крови. Ради денег, конечно. Якобы для обеих сторон всё должно быть хорошо. Он получает деньги, она возвышается в обществе. Но почти всегда это заканчивается плохо. Я знавал людей, которые давали в приданое по семьдесят тысяч, а тем самым копали могилу своей девочке. И ведь эти люди умели торговать, а в этом деле просто лишались разума. Может вы слышали о таких случаях, когда женившись здесь, проходимцы уезжали в свадебное путешествие и там продавали жену в дома терпимости, как говорится?