Его ожидало еще одно испытание — в нос шибанул такой духан, которого он давно не нюхал. Смесь кошачьей и человеческой мочи, прогорклой еды, блевотины и помоев просто сбивала с ног не хуже химоружия. Прямо по классику — в зобу дыханье сперло. Стараясь не дышать, он двинулся вверх по старой лестнице с выщербленными ступенями, стараясь в полутьме — лампочки-то в подъезде не было, выкрутили и скорее всего пропили — не влезть в чужую блевотину или кошачье дерьмо.

Вот, как и было сказано, второй этаж. Бецкой остановился у грубо сколоченной деревянной двери, выкрашенной явно стянутой с Путиловского завода охрой — уж больно она напоминала цвет кабин их тракторов. Не отнимая платка от пальца, он осторожно нажал кнопку звонка.

Пару минут за дверью было тихо. Потом за ней зашебуршились, глазок потемнел и, наконец, защелкал открываемый замок. На пороге стояла женщина неопределенного возраста, запахнутая в грязно-розовый халат и с сигаретой в уголке рта.

— Чего тебе? — тетка угрожающе тряхнула головой, при этом бигуди на этой самой голове осуждающе брякнули друг о друга. — Я сегодня не принимаю, у меня эти самые дни. Так что зря пришел, приходи не раньше вторника.

— Я вообще-то не по этой части, — аж подавился от неожиданности Бецкой. — Привет вам от графини Адамовой.

— Точно от нее? — прищурилась тетка.

— А то. Привет передает, ждет в гости, — решил съязвить Бецкой. — Или на постоянное место жительства.

— Упаси боги, — тетка аж отпрянула от двери.

— Я войду? — для проформы осведомился граф и сделал шаг внутрь.

Тетка сделала еще пару шагов назад, из прихожей в комнату. Бецкой пожал плечами и аккуратно закрыл дверь.

— А больше она ничего не передавала?

— Сказала, что есть наследство, которым распорядится тот, кого выбрал Хозяин, — он глянул ее оболок.

Да, спиртными напитками и работой в горизонтальном положении тетка явно злоупотребляла. А еще небольшой черной волшбой, вон как на стогне Зарод висит гвор, передаваемый всем любовникам. Хороший способ обеспечить постоянную клиентуру. А также заразить бесплодием законных жен.

— И как я могу в этом убедиться?

Бецкой вздохнул.

— Хочешь, Зарод закрою, чтобы ни один мужик тебя больше не хотел? Или проще ноги переломать? — Бецкой взмахнул рукой, и тетка от боли рухнула на колени. — Еще доказательства нужны? А вообще, что я с тобой болтаю?

Бецкой пустил плетение подчинения, и тетка рухнула навзничь, не перестав подвывать.

— А теперь встала и отдала мне то, что мое.

— Сейчас…

Тетка, размазывая слезы и сопли пошла на кухню. Странно, подумал Бецкой, в банках с крупами хранит что ли?