— Дерешься, как девчонка, — презрительно фыркнула Мария.

— А ты, как… — тьфу, повелся на разводку.

Она и есть девчонка, но зато фехтовальщица от бога. А мне надо было и отношения с ней поддерживать, и ее охранять, как завещал великий Радомир. Не все время, конечно, здесь она в безопасности. Только вот теперь роли переменились — под домашним арестом она.

— Продолжаем! — Мария встала в стойку.

— Продолжаем! — подтвердил я и поднял эспадрон.

Удар, блок, удар, блок… Что там говорили Радомир с Вратником Дарославом — отключи свое сознание? Хорошо, так и попробую. Все равно в схватке знание не нужно, все подсознательно и рефлекторно.

Раз, раз, раз! Эспадрон вывернулся из рук Марии, я отбросил ее на пол, и острие уперлось точно в ее приятную ямочку на шее, проминая кожу.

— Мертва, — бросил я, и убрал саблю. Галантно подал руку, помогая встать.

— Как? — глаза у нее были по пятаку.

— Не знаю. Рефлексы барахлят. Видимо, после лагеря остались, нас же там Воислав учил.

Не говорить же ей, что на самом деле меня учат совсем другие люди, Радомир настаивал на полной секретности наших занятий. Марию, похоже, они списали начисто, теперь она вне сферы интересов. Просто еще один агент-неудачник, которых используют как расходный материал или на самых дешевых и низкоуровневых миссиях, которые обычно выполняют поцики. Использовали — и выкинули.

А за меня взялись всерьез. И то, что я сейчас утворил, пришло по моей разбуженной и сильно зудящей родовой памяти, которой я учусь теперь управлять. Здесь, похоже, пришли рефлексы одного из моих предков века этак восемнадцатого. Скорее всего, графа Буренина, задиры и записного дуэлянта. Туповат был граф на мой взгляд, да и кончил плохо, но длинным холодняком владел мастерски — Мария нервно курит в сторонке, как и многие наши современники.

— В первый раз вижу такой финт.

— Ну учись, — подмигнул я. — Сам придумал.

Не сам, конечно, но пусть будет так. Много будет знать — не дадут состариться.

— Можешь ведь, когда хочешь, — похвалила она меня.

— Да, это так, — рассеянно сказал я.

Граф никак не выходил из моей головы, видимо, понравилось ему там. Здравствуй, добрая шизофрения!

— Продолжим? — спросил я.

— Ага.

И все, на этом тренировка сорвалась и превратилась в форменное избиение младенцев. За следующий пяток минут Мария получила кучу синяков, три раза оказывалась на полу, и сильно ушибла кисть.

— Все, на сегодня хватит! — категорически сказала она. — В тебя словно бес вселился. Говорили же мне, что с тобой опасно иметь дело, да я не верила.

— Кто это такой умный?

— Доброславский. Известно кто, — Мария взяла со скамьи полотенце и промокнула мокрое лицо.