Да, ничего себе откровения. Хотя теперь Радомир может говорить мне многое.

— Ты же сам говорил, — продолжил волхв. — Что когда ты решил, так сказать, поразвлечься и разобраться с адептами Аш-Ра, твое тело немного изменилось, что-то появилось от ящера.

— Ну стоит списывать это и на мое психическое состояние в тот момент, тогда мне грозила смерть. Может быть, привиделось.

— Хотелось бы увидеть это, — покачал головой Радомир. — Потому что это все странно. Анализ крови показал, что в тебе нет гена оборотня. Как и остальных побочных ветвей эволюции. А вот то, что вплетено теперь в твой оболок — чужая волшба, пришедшая из Безодни. Очень жаль, что так получилось с амулетом.

— Честно? И в мыслях не было. Просто когда я взял его в руки и почувствовал психическую атаку на уровне реальности, я не думал, что мне удастся победить.

— Видимо, только из-за того, что ты Резонанс и двоедушник. Овладеть тобой теперь задача непростая. Но тот выброс силы, что разрушил артефакт, просто непередаваем.

— Сам не знаю, — честно признался я.

— Теперь твоя задача, раз уж тебе так не повезло, научиться ее контролировать. И вызывать при необходимости, а не только тогда, когда тебе грозит смертельная опасность. Этим мы обязательно займемся, — пообещал волхв.

— А что сказал пленник?

— Толком еще не знаю, допрос пока ведется, — отмахнулся Радомир. — Да и долго это все… Раскалывать упертого сектанта высокого ранга…

— Дайте мне с ним поговорить, — попросил я. — Может, что и получится. Он почему-то посчитал, что я и есть воплощение нага…

— Вероятно, в том состоянии твой оболок ввел его в заблуждение, — всмотрелся в меня волхв. — Сейчас я ничего такого, кроме того, что уже сказал, не вижу.

— То есть он — видит, а вы — нет? — с сомнением спросил я.

— Именно так. Что он там видит — непонятно. Можно, конечно, попробовать, если его еще не разделали…

— В смысле — разделали? — вытаращился на него я.

— В прямом. Оставлять сектанта такого ранга в живых опасно, но и мертвый он бесполезен. Поэтому перед тем, как его ликвидировать, мы проводим так называемую изоляцию сознания. Про брейнфреймы слышал, наверное?

— Это бесчеловечная практика японских ученых? Когда на основе изъятого мозга они создают органические компьютеры?

— Да, именно так. А как вести допрос того, чье тело служит оружием и он только и ждет момента, чтобы вырваться наружу?

Да уж. Что-то мне резко разонравились волхвы. Я, конечно, не супергуманист, но подобное — за гранью любой этики и моральных ограничений.

— Не надо делать такую осуждающую мину, отрок. Мы не делаем брейнфреймы, более того, за такое в Империи положена смертная казнь через повешение. Но когда тебе попадается сильный и опасный маг, альтернативы две. Либо немедленное уничтожение, либо лишение его сил путем изъятия мозга с последующим допросом и уничтожением. Лишенные сил и тела они иногда сходят с ума, но зато можно провести прямой допрос путем стимуляции мозга и разложения его личности на составляющие.