— Избавьте меня от таких подробностей, — меня аж замутило.

— То, что мы белые волхвы, совсем не значит, что мы еще и пушистые. И мы используем любую возможность получить нужную нам информацию. Любым способом.

Вот-вот, любым способом. И мозги каждого могут оказаться в баке с жидкостью, утыканные электродами. Что откровенно не радовало, потому что это могут оказаться мозги каждого, кто не понравился волхвам Белой Верви.

— Вот поэтому я и отказался от постоянной работы на вас. Такие бесчеловечные методы…

— Обеспечивают выживание того самого человечества, — перебил меня волхв. — Так что не надо морщить нос. Добро пожаловать в наш дерьмовый мир.

— При запахе дерьма я всегда его морщу. Не люблю, когда слишком воняет.

— Оставим словесные экзерсисы в покое и поговорим, наконец, что нам делать с тобой.

— Надеюсь, что мои мозги останутся при мне, — пробормотал я под нос.

— Останутся. Пока, — успокоил волхв. — А вот чтобы это так и осталось, займемся-ка мы освоением очередной ступени знаний…

Бецкой подъехал на своем щегольском «Руссо-Балте» к воротам особняка в пригороде, выглядевшего немного необычно. Хотя в городе архитектурных изысков, каким была столица, возможно было все. В том числе и итальянский стиль — дом был построен в виде палаццо, точнее палацетто, как сами жители того же Рима или Венеции называют свои маленькие дворцы-крепости. А тут обитателю этого маленького дворца было отчего или от кого скрываться.

Он вышел из машины и подошел к интеркому на воротах.

— Граф Бецкой к графу Цезарину, — четко и громко сказал он, нажав на клавишу.

Вместо ответа щелкнул замок кованых решетчатых ворот и створки начали открываться, освобождая путь. Бецкой пожал плечами, сел в машину и медленно покатил по дорожке, шурша шинами по превосходному асфальту. Европа-с!

Ну или почти Европа. По крайней мере, хозяин этого особняка-палацетто точно корнями оттуда. Цезарин? Да полноте там, три сотни лет назад из Италии приехал граф Бенетто Цезарини, с заморским титулом, полученным от своего короля. И с огромным золотым запасом, пущенным на строительство палацетто и его обустройство. Со временем и приобретением русского подданства буковка «и» в фамилии потерялась. А вот клан Цезариных остался. Весьма странный клан.

И странный многими вещами. Во-первых, все графы Цезарины были похожи друг на друга как две капли воды, до последней родинки на подбородке. Во-вторых, отличались отменным здоровьем и долголетием. В-третьих, несмотря на обилие любовниц и прочих амурно-проходных связей, никто и никогда не мог похвастаться детьми от Цезариных на стороне. Хотя и пытались, но вот незадача — либо быстро отказывались от своих слов, либо погибали самым загадочным образом. При том, что тайным скопцом граф явно не был — в кулуарах у придворных дам ходил слушок, что любому парнокопытному стоило побледнеть от зависти от достоинств графа, которые тот нес в неширокие и ненародные массы. Но вот потомства почему-то не давал, отговариваясь тем, что на родине предков у него есть дети, так как в молодости он исколесил всю Европу. И точно — каждые пятьдесят лет Цезарины гибли в странных происшествиях, а из европейских далей приезжал наследник, точь-в точь как усопший граф, и история повторялась.