Она не закончила фразу. Обошлось? Дороже, чем ты того заслужила. Не знал, не знал. В любом случае, это намного лучше, когда такая тварь больше не имеет власти ни над ней, ни надо мной.

— Значит, не будем с ним здороваться. Надо познакомить его с какой-нибудь прилипчивой страхолюдиной с родословной, как у породистой собаки-чемпиона. Чтобы не отвертелся.

— Не тронь говно — вонять не будет, — скривилась она. — Сам свое найдет.

— Ну тогда пойдем веселиться в другую сторону. Надо же нам изобразить радость по поводу приглашения на прием.

— Изображать долго. Хотя… Вон там, я вижу, Лопухина. Пойдем поздороваемся!

— Похоже, Ваську придется отбивать, — заметил я.

Светлейшего уже взяли в оборот какие-то провинциалки.

— Может, пусть помучается? — предложил я, наблюдая его неловкие гримасы.

— Садист, — бросила Мария и потащила меня к другу.

— Ваше Сиятельство? — обратилась она к Ваське, нимало обрадованного таким поворотом.

— Здравствуйте, Ваше Сиятельство! — он изобразил церемониальный поклон и поцеловал ручку Марии. Вот же ловелас!

— Представите мне ваших спутниц?

— Э…э, мнэ… — заблеял Васька. — Графиня Левашова и графиня Бориславская… кажется. Да?

— Бериславская, — поправила его низким голосом разодетая как с Али и с рожей размалеванного клоуна графиня.

— Профессионалки, что ли? — осведомилась Мария. — Брысь отсюда!

Стук челюстей, ступор, злость в глазах.

— Пойдемте, княжич, — Мария подхватила его за руку и оттащила от охотниц на состояние.

— Ну ты даешь, — сказал он ей.

— Можно подумать, ты против!

— Нет, я не знал, как от них отделаться, — сказал Васька.

— Значит, будешь под нашей опекой до конца вечера, — сказал ему я. — Иначе увели бы тебя прямиком в тот тенистый сад, и…

— Нинада, — передернулся Васька. — Мне эти кошелки и в страшном сне не приснятся.

— Мальчики, отпустите же меня, — Мария ловко убрала руку с локотка Васьки, не убирая руку от моего. — Я еще не настолько набралась, чтобы меня вели под руки, как раненого бойца.

— Может, пойдем засвидетельствуем свое почтение хозяйке вечера? — предложил я.

— Потом. И вообще, по рангу графиня никто. Нас представили, и хватит.

— Хамить изволишь?

— Ага, — ухмыльнулась она. — Заодно делаю так, чтобы вас больше ни в одном «приличном» обществе не приняли. Со мной это просто.

— Не сомневаюсь, — усмехнулся я.

— Да в гробу я видал такое общество, — сказал Васька.

— Ты один?

— Ага. Маман приказала явиться сюда и с кем-нибудь пообщаться. Не в тенистых аллеях, как вы подумали, на это запрет.

— Ну у графинь, похоже, были другие планы, — хмыкнула Мария. — На тройничок.