— Нельзя фонарь, — убил надежду Александр. — Не переживай. На полосе нет ответвлений, так что не заблудишься. Двигай всё время вперёд и обязательно выберешься. Удачи, Сергей.
Легко преодолев моё сопротивление, наставник, как кутёнка в конуру, сунул меня головой в расщелину и пихнул под зад.
Я провалился в темноту и через мгновение оказался со всех сторон зажат острыми каменными углами. Инстинктивно попятился, пытаясь выползти обратно, но под рёбра тут же упёрлись выступающие из стен острые каменные наросты. Я словно оказался в пасти огромного монстра, зубы которого, загнутые вовнутрь на манер крючьев, не позволяли пойманной жертве сбежать, допуская единственный вариант движения навстречу неминуемой гибели в чреве чудовища.
Обречённо дёрнувшись вперёд в непроглядной темноте, я сорвался с «зубов», но от души приложился лбом о каменный угол и, по-змеиному зашипев от боли, в дальнейшем стал руками ощупывать пространство перед головой.
«И какой придурок догадался назвать этот змеиный лаз Дикой полосой⁈» — мысленно возмущался я, с черепашьей скоростью на ощупь пробираясь вперёд. Из дикого здесь только боль в до крови стёртых локтях! А полосатым, как тигр, я здесь стану сам из-за растущих на теле по мере продвижения, как грибы после дождя, синяков и царапин.
Поскольку снаружи в локации теневой параллели парила летняя жара без намёка на ветерок, в узком лазе среди нагретых солнцем гранитных валунов было душно, как в сауне. Я в буквальном смысле слова купался в собственном поту и задыхался от острой нехватки кислорода.
Жесткач испытания меж тем стремительно набирал обороты. То, что на первых метрах казалось невыносимым адским трэшем, оказалось сущим пустяком по сравнению с испытанием по-настоящему жуткой болью, когда пол под животом вдруг перестал быть гладким и превратился в бесконечную череду выпирающих, словно рассыпанный горох, каменных наростов.
Теперь даже минимальный рывок вперёд сопровождался фейерверком боли в теле и во всех четырёх конечностях. Свыкнуться с шипастым полом оказалось решительно невозможно. Я пробовал задержаться на месте, перетерпеть, привыкнуть и хоть капельку отдохнуть от страданий, но с каждой секундой задержки на месте боль от впившихся в тело камней не только не утихала, а наоборот, разгоралась с дьявольской силой. Словно вонзившиеся в руки, ноги, пах, грудь и живот каменные жала начинали, как живые, расти ввысь подо мной, грозя через считанные секунды пробить тело насквозь десятками каменных кольев. Волей-неволей приходилось дёргаться вперёд, чтоб соскочить с кольев, после чего острая боль сменялась обыденной серией ушибов от знакомства с очередной порцией торчащих из пола каменных шипов.