Последний пункт уведомления напомнил мне о забытом таймере. Я сместил взор в левый угол и реально выпал в осадок.
Сейчас на таймере время двигалось как при замедленном втрое обратном просмотре. Вместо бодрого ежесекундного обратного отсчёта каждый раз после смены последней цифры счётчик будто клинило, он зависал секунды на три и потом спокойно уменьшался всего на одну позицию.
36:42… 36:42… 36:42… 36:41…
Глава 19
Глава 19
— Это как это? — не сдержавшись, озвучил я своё удивление.
— Ишь ты, как проняло, — хмыкнул Митюня. — Даже любопытно стало, чего там такого-эдакого в описании вычитал?
— Да я про другое… Только сейчас обнаружил, что время на таймере замедлилось. Обычно оно, наоборот, только ускорялось, а сейчас вдруг…
— А, это… — перебил здоровяк поскучневшим голосом. — Я тебе на руку чаху приладил, пока ты в отключке был. Да не на правой, на левой ищи.
Я лихорадочно задрал левый рукав толстовки и с трудом подавил крик, обнаружив с внутренней стороны, ближе к локтевому сгибу, здоровенную, намертво присосавшуюся к коже, белую как мел пиявку с основательно раздувшимся брюшком.
— Фу, млять!
— Не тронь! — Митюня отбросил мою вторую руку, потянувшуюся было к паразиту. — Это правильная чаха, адаптированная под нас артефактором, и вреда тебе она точно не принесёт. Насытится и сама отвалится. Но пока она сосёт твою кровь, система воспринимает тебя в симбиозе с паразитом. На чаху, как местного жителя, наши ограничения не действуют. И пока ты с ней, типа, единое целое, убывание лимита твоего пребывания здесь в разы замедляется. Что ты сам только что и обнаружил.
— Чёрт! Всё равно выглядит мерзко.
— Да если б я тебе не показал, ты бы её присутствие на своей руке даже не заметил, — проворчал здоровяк, опуская на место рукав толстовки.
В принципе, его логика была мне понятна. Из-за моей неожиданной болезни старший товарищ решил перестраховаться. Ведь неизвестно, как быстро удастся снова поставить меня на ноги, чтобы я смог самостоятельно продолжить путь. А замедление обратного отсчёта давало существенную прибавку времени на вынужденное ожидание.
— Ладно, переживу, — пообещал я, возвращая руку с полезным паразитом обратно на траву.
— Переживёт он. Видали? — продолжил ворчать Митюня. — Между прочим, чаха не вечная. Её всего на десять, от силы двенадцать раз хватает. Дальше дохнет, паскуда. А одна такая у артефактора десять штук стоит. Вот и считай, почём мне моя доброта обходится.
— Тысячу за прокат чахи я хоть сейчас могу вернуть, — насупился я. — Кошелёк только мой достань.
— Ты, пацан, по ходу не понял. Не рублей — евро, — ухмыльнулся здоровяк. — Ну чё, доставать кошелёк?