ВВЕДЕНИЕ
С 1992 по 1994 год я был директором военного музея. В нем красовались пушки, медали, знамена и фотографии местных полков.
Больше всего посетителей привлекала экспозиция о человеке, удостоенном высшей военной награды в Англии — креста ордена Виктории. Он казался непобедимым героем. Но один из сотрудников рассказал мне поучительную историю о том, что произошло через сорок лет после того, как герой был удостоен награды.
Из нее видно, что военные истории — не просто рассказы о смерти, разрушении и машинах войны. Они — о людях. И о том, как люди себя ведут, вдруг столкнувшись лицом к лицу с самым странным изобретением человечества — войной.
Я никогда не забуду историю Эрика Мона и Алана Уэйкфилда. Представляю ее вам…
Дата: февраль 1985 года
Место: Военный музей на севере Англии
Музей был тих. Орудия, танки и унылые застекленные стенды стояли молча, как воспоминания, заключенные в них самих. Сквозь покрывавшую фотографии пыль проступали лица солдат и изрытые поля их сражений. Все это напоминало скорее кладбище, чем военный музей.
Вошла женщина и, простучав по холодному полу туфлями на низких каблуках, остановилась у маленькой полевой пушки. Вмятины и шрамы орудия покрывал свежий слой коричневой краски. За пушкой висел стенд, рассказывающий об ее истории. Он гласил: «Пушка Алана Уэйкфилда».
Там была фотография Уэйкфилда — ухмыляющегося парня с грубоватым лицом, в форме солдата британской армии, в пилотке набекрень. Рядом помещалась коробочка, передняя часть которой была сделана из пуленепробиваемого стекла. Внутри висела бронзовая медаль с пурпурной ленточкой и биркой, на которой было аккуратно выведено: «Крест ордена Виктории Алана Уэйкфилда». Была и статья из старой газеты о том, за что он удостоился этой награды.
Женщина читала статью, когда с другого конца зала к ней направился старый музейный смотритель. Остановившись рядом, он улыбнулся, довольный тем, что в этот скучный зимний день нашлось с кем поговорить.
— Читаете об Алане Уэйкфилде?
— Да.
— Знаменитый крест ордена Виктории, — сказал старик. Он наклонился и стер со стекла едва различимый отпечаток пальца.
Женщина разглядывала фотографию, с которой на нее смотрел герой с грубоватым лицом. Она молчала.
Смотритель продолжал:
— Он был в пустыне на севере Африки в 1942 году, когда нас теснила немецкая армия.
— О! — сказала женщина. — Вы тоже там были?
— Нет. Я был здесь, в Англии. Рубил в шахте уголь, чтобы помочь фронту, — объяснил он.
— Понимаю, — кивнула она.
— Мне было только шестнадцать, — сказал он. — Так или иначе, Алан Уэйкфилд получил приказ задержать наступавших немцев этой вот пушкой и стоять до тех пор, пока все, что оставалось от наших войск, не укроется в надежном месте. Когда появился первый немецкий танк, он подбил его. Танк загорелся и перегородил путь. Это не давало немцам пройти. Они разъярились и послали второй танк, чтобы стереть орудие с лица земли. Первый же выпущенный танком снаряд убил трех человек расчета и ранил Уэйкфилда.