«Англия ожидает, что мы исполним свой долг».
И каждый моряк исполнил его. К несчастью, Нельсон был сражен французским снайпером. Когда он лежал, умирая, офицеры сообщили ему, что вывели из строя 18 из 53 французских и испанских кораблей. Нельсон ответил:
— А я насчитал двадцать.
Затем сказал:
— Слава Богу, я исполнил свой долг!
И умер. Нельсон из тех героев-моряков, которых помнят. Его статуя венчает высокую колонну на Трафальгарской площади в Лондоне, названной в честь той битвы. После очередной победы Нельсона хозяйка трактира «Ружья короля» (что по-английски можно понять и как «Руки короля») попросила разрешения флотоводца переименовать заведение в «Ружья Нельсона». Он ответил:
— Не будьте смешной — у меня ведь одна рука.
ЛИЗЕТТА ПОД ЭЙЛАУ
На протяжении тысячелетий люди сражались верхом.
Кони возили их на войну. Там коней пришпоривали, стегали кнутом, расстреливали и убивали — и они никогда не жаловались. Но нелишне узнать, что не все лошади были готовы смирно стоять и ждать, когда их прикончит человек, даже не являющийся их врагом. По меньшей мере, одна лошадь крепко дала сдачи. Это была кобыла Лизетта. Замечательную историю о том, как она сражалась за Францию, рассказал ее хозяин, барон де Марбо.
Время: Февраль 1807 года
Место: Эйлау, Польша
Чтобы понять, что произошло, надо вернуться к началу этой истории. Осенью 1805 года я был офицером великой армии Наполеона. Мы готовились к походу на Россию и собирали оружие и снаряжение. Я уже раздобыл двух неплохих лошадей и присматривал третью — для смены. Лошадь, которая бы не боялась ружей, орудий и шашек, которыми русские встретят нас. У меня не было много денег, но удача не покидала меня.
Я узнал, что немец фон Айстер предлагал на продажу лошадь. Когда-то я учился в университете, и он мне преподавал. Мы встретились в кабачке, и он сказал:
— Теперь я учитель в семье швейцарского банкира. У хозяина хорошая конюшня, и одну из лошадей он продает. Это красивая кобыла Лизетта. Просит недорого.
— А в чем дело? — спросил я. При тогдашнем спросе на лошадей даже самая дохлая кляча шла за 5 тысяч франков. Я знал, что фон Айстер не станет меня надувать, но чувствовал, что он чего-то не договаривает.
— Она быстра, как олень, — сказал учитель. Я заметил, что он уклоняется от ответа. — И слушается даже ребенка.
— Но…
— Она боится канонады не больше, чем мешка с овсом.
Он улыбался, но не смотрел мне в глаза.
— Профессор фон Айстер! — сказал я, прервав его речь жестом руки. — Почему ваш банкир продает эту замечательную Лизетту?
— Не он, — сказал фон Айстер. — Его жена.