Лизетта впилась в ногу зубами и взвилась на дыбы. Она завизжала от боли, когда мясо обожгло ей язык и десны. Нога упала на землю. Вуарлан подошел к Лизетте — та не шелохнулась.

— А теперь вы, — сказал он. — Возьмите перчатку и выньте из печки вторую ногу.

Вуарлан подвел кобылу ко мне, и я проделал с ногой то же, что и он. И снова мясо причинило ей боль. Ее глаза округлились от страха, и в них я прочел что-то похожее на уважение.

С тех пор она стала ручной, как болонка. Лучше и храбрее кобылы не было ни у одного кавалерийского офицера. Даже конюхи не жаловались на нее. Но стоило ей увидеть иностранца, как она превращалась в дракона.

Вот такой она попала со мной в Эйлау, где в великой битве 1807 года спасла сотню французских жизней. Для войск, находившихся на равнине, сражение началось неудачно. Их буквально крошила артиллерия русских. Четырнадцатый полк стоял на холме. Образовав каре, он защищал холм до последнего. И не покинул бы его, не прикажи это сделать сам Наполеон.

Когда пришел приказ отступить, я ехал на Лизетте мимо большого кладбища. Доставить приказ в полк поручили мне. Путь наверх был трудным и опасным. То и дело холм штурмовали русские драгуны. И с той же частотой четырнадцатый полк сбрасывал их вниз. Холм окружала стена людских и конских трупов. Даже с помощью людей на холме я с трудом одолел этот страшный барьер. Наконец я добрался до майора, командовавшего полком.

— Отступайте, — прокричал я. — Это приказ самого императора Наполеона. Отступайте!

— Куда отступать? — спросил майор. — Армию на равнине пушки превращают в котлету. Спускаться вниз, чтобы умереть там?

— Приказ императора, — беспомощно повторил я.

Майор передернул плечами.

— Мне все равно туда не добраться. В ста шагах от нас русская колонна.

Я взглянул поверх стоявших в каре французских пехотинцев и увидел русских, карабкавшихся на холм.

Солдаты подняли мушкеты и спокойно ждали команды открыть огонь.

— Я не вижу возможности спасти полк, — сказал майор. — Возвращайтесь к императору и передайте прощальный привет от четырнадцатого. Скажите, что мы умерли, честно выполняя его распоряжения. Возьмите штандарт с орлом, который он вручил нам. Нам бы не хотелось, чтобы он достался врагу.

Майор поднял бронзового орла, прикрепленного к тяжелому дубовому древку, взмахнул им в последний раз, и его израненные солдаты закричали:

— Да здравствует император!

Я понимал, что ехать верхом с длинным древком в руках будет нельзя. Я мог его бросить здесь — врагу от него не будет пользы. Все, что было нужно, — отломать бронзового орла и увезти с собой.