Стоило начать думать о татуировке, а не о ее владельце, как картинка начала складываться и напомнила о собственном рисунке на теле. Дракон поделился со мной снежной магией, которую я успешно продемонстрировала на вступительном экзамене, но у этой помощи имелись более странные и зловещие последствия.

Блондин так изменился.

Я реально его не узнала, когда он начал мне сниться. Дракон остриг волосы, перекрасился и как будто стал старше и злее. У того хмурого, язвительного типа из замка не было ничего общего с парнем, который заговорил со мной в холле перед экзаменом. Блондин предложил мне помощь играючи, словно ему это ничего не стоило, а от брюнета я ничего хорошего не ждала. Во время транса он смотрел на меня так, точно жаждал придушить и закопать под ближайшим кустом.

— Я и думала, что ничего не получилось. Дракона же не видела. Только замок.

А еще злющего парня с бабочкой на филейной части. Но об этой детали я благоразумно промолчу.

Ауч!

Грудь ощутимо кольнуло, словно кто-то сунул мне ледышку за пазуху. Отвернувшись, расстегнула ворот рубашки, заглянула. Н-да… Красота. Татуировка на груди искрила так, что я могла подрабатывать маяком разврата во тьме кромешной.

Я хорошо помнила, что эта пакость означает: спонтанные всплески магии холода. Если на вступительном экзамене я всего лишь проморозила до состояния ледяного лезвия лист бумаги, то во время учебы случались казусы и покрупнее. Например, превращение академического озера в каток на сдаче зачета по контролю водной стихии. Вода должна была подхватить мою лодку как мать родная и донести до берега, а на самом деле мою маму вспоминали маги-водники, которым пришлось срочно размораживать озеро, пока в нем не погибли редкие образцы флоры и фауны.

Потом были практикумы по магическим щитам, на которых магия решала, что начальные щиты не считаются приличной защитой, и красиво вмораживала меня в лед, тем самым быстро и эффективно выбивая с занятия.

На магических спаррингах никто не желал становиться со мной в пару, потому что вместо легкого огненного шара я могла ударить по противнику добротным куском льда…

И таких снежных случайностей в моей учебе было столько, что я давно бы повесила на грудь бейджик «Маг стужи», если бы не цвет внутреннего источника магии. Он был золотым! Что уже само по себе исключало родство со снежной стихией.

А золотыми в местной классификации были боевые маги со специализацией «солнечный свет», маги-артефакторы, создающие волшебные предметы из золота, и жрецы, чьи благословения также считались золотыми. А еще золотые источники силы были всеядными, то есть могли поглощать и преобразовывать любую магию. И вот этот талант все наставники академии, включая лорда Гайла, считали поистине золотым.