Быстрее. Еще быстрее.

Меж верхушек хвойника мелькнули высокие шпили замка, лес поредел, но я уже не смотрела по сторонам, не знала, бегут ли рядом девчонки. Я просто мчалась куда-то, а потом вдруг влетела в магическую завесу, ощутила легкое сопротивление воздуха, и в следующий миг меня оглушила какофония из рева, визга и рычания.

У замка лорда Кшара шел бой.

Огромные алые существа, похожие на гигантских псов, и белоснежные крылатые ящеры, которых я сперва приняла за небольших драконов, бились с нежитью. Вот ее я узнала сразу. Причем разум отказывался выделять детали, а просто отметил, как неживое и особо опасное. А в вышине носился огромный, окруженный черными смазанными тенями дракон.

Химеры! На лорда Кшара напали!

Ледяная татуировка ударила холодом, пальцы тряхнуло, будто электрическим разрядом, и на замок обрушился буран. Белоснежная пелена скрыла от меня и замок, и сражающихся, и даже деревья. Я просто стояла в белоснежной мгле, окруженная золотым сиянием, льющимся из моей сумки. Не помню, как в моих руках очутился кристалл. Очнулась, только когда поняла, что сжимаю его в руках, а с губ срывается:

— Пусть живые не пострадают. Пусть все обойдется. Пусть… Пусть…

Сила жреца в уверенности в том, что он делает. Не должно быть ни страха, ни сомнений. Я и не боялась. Жизнь должна быть защищена. И неважно, идет ли речь о моих подругах или белоснежной виверне с крыльями, как у дракона.

Мой старый знакомый появился внезапно. Он тяжело ввалился сквозь белоснежную завесу, словно путь до меня потребовал сверхдраконьих усилий, а потом упал на колени и оперся ладонями о землю. Только тогда я увидела, как снег под ним окрашивается алым.

— Боги… — прошептала я.

А вокруг нас завывала стужа, но даже сквозь ее вой до меня доносился скрежещущий, мерзкий смех химер.

— Успела. Надо же. Любоваться разрешается, — прохрипел он и отключился.

— Нет, дракон. Не надо так! — Я испуганно бросилась к нему. — У меня же нет ни зелий, ни целебных порошков. Они у Ники. Это она у нас целитель, а я вроде как жрец и должна благословлять и молиться, но почему-то лучше всего у меня получается ругаться.

Шлепнувшись в снег, положила голову дракона себе на колени. Сейчас, когда он не хмурился и не поджимал сердито губы, то был почти похож на того беззаботного блондина, что как банный лист прицепился ко мне в академии и не успокоился, пока не выведал, что же такое интересное со мной происходило.

А кровь продолжала вытекать из его раны, алое пятно увеличивалось. И на помощь не позвать. Я верила в своих подруг, но что могли противопоставить адептки-недоучки бушующей стихии?