— Как — сегодня, Викентий Самуилович? — изумился Дуда, причём настолько, что по стойке смирно встал. — У нас же на послезавтра запланировано…

— Каком кверху, Иванов, посмотрим, чего вы на деле стоите, и как в таком состоянии распределитесь по факультетам, — Косорылый хлопнул Дуду по плечу своим тяжелым протезом, отчего сосед пошатнулся. — Не ссы в компот, там повар ноги мыл. Из тебя выйдет отличный тыловик, будешь своим контактным воспламенением сухари сушить.

Косорылый не смеялся. Голова киборга резко повернулась — комендант посмотрел на настенные часы.

— Кстати, кандидаты, — Косорылый вдруг достал из кармана пиджака надломанный ножик. — Чье это добро, не в курсе?

Лезвие ножика было обуглено и покрыто копотью. Вспомнилась странная черная субстанция в трещинах статуй. Похоже, кому-то хватило мозгов сунуть нож в одну из трещин и попытаться подковырнуть. Из этого следовало, что комендант в курсе по ЧП со стражами, но ничего не говорит. Возможно, поэтому и обходит комнаты, чтобы выяснить, кто последним заходил в здание.

Лицо Дуды вытянулось при виде ножичка, он как-то разом побледнел, плечи опустились. И я подметил, что это не ушло от коменданта.

— Мы не в курсе, — заверил я, переключая на себя внимание. — Что-то случилось?

— Случилось… — послышался вздох из динамика. — Неприятности случились. Ночью зафиксировали сильнейший энергетический выплеск. Возможны очень серьезные последствия. Настолько серьезные, что наши ворота…

Комендант не договорил, потому что моему соседу хватило мозгов его перебить:

— Викентий Самуилович, — выпалил Дуда и затыкал в меня пальцем. — Это он статуи сломал!

Приехали… я разочарованно вздохнул. Захотелось хлопнуть себе по лбу. Понял я, что сосед у меня с гнильцой, но чтоб настолько! Его даже за язык никто не тянул.

— А ты откуда о статуях узнал, паршивец? Брешешь, падла, что вернулся сразу после полуночи? До утра шлялся?

— Это не я, Викентий…

— Комендант Косорылый, курсант. Заруби себе на носу, или это сделаю я!

— Так точно, Дуда вжал голову в плечи и зажмурился, ожидая нового удара тростью.

— Ты мне ещё по ушам ездить вздумал, сопля зеленая? Какой Марк, если он бездарный. А с твоим даром воспламенения только горшки за чистильщиками мыть! Да там всего совета академии не хватит, эти изваяния поломать, — он резко обернулся ко мне и погрозил железным пальцем у самого носа. — Ты, значит, его прикрываешь, и мне ничего о поломке не сообщил? Ничего, за ложь вы у меня ответите! Оба! И если узнаю, что хоть кусочек от статуй себе замылили и это ваш нож, то выпорю как сидоровых коз. Мы в разломы спускались, в самый ад, а вам все хиханьки да хаханьки!