Принимаемся за ужин, и я чувствую себя ужасно неуютно. Я словно сижу между двух огней. От Джулиана так и разит злобой в сторону свекра, и сегодня почему-то она ощущается особенно остро.

– Айрис, вчера я разговаривал с твоим отцом, и он очень расстроен, – внезапно произносит Леонард, и я чуть не давлюсь вином. – Он сказал, что ты не берешь трубки и не отвечаешь на его сообщения, – сердце болезненно сжимается в груди.

Я так и не смогла простить отца за то, что он отдал меня в лапы зверя. Возможно, со временем я смогу отойти, но сейчас я даже слышать его голос не смогу без слез. А я и так слишком много плачу в последнее время.

– Я перезвоню ему, – лгу, не желая продолжать этот разговор.

– Не нужно расстраивать своего отца, дорогая. Он желает тебе только самого хорошего, – ничего не отвечаю, сжимая челюсти.

– Айрис, помнишь мы с тобой говорили о том, чтобы ты пофотографировала наше поместье, – свекор никак не отстанет от меня.

– Помню.

– Я хочу, чтобы ты выбрала какой-нибудь день и приехала к нам.

– Хорошо. Я приеду, – не имею ни малейшего желания туда ехать.

– Замечательно. Ну а ты, что такой молчаливый сегодня, сын?

– Не всем же быть такими разговорчивыми, как ты, – муж не может без сарказма.

– Может, у тебя какие-то проблемы? Кстати, как проходит ремонт в ресторане? А то мне никак не удается поймать тебя в офисе, чтобы нормально поговорить.

– Со своими проблемами я как-нибудь справлюсь сам. А что касается ресторана, то мы продвигаемся, как можем.

– Ты же знаешь, что всегда можешь ко мне обратиться, сын, – замечаю, как рука мужа крепко сжимает нож, отчего белеют костяшки пальцев. – И я надеюсь, ты услышал меня, и вы не заставите меня долго ждать внуков? – кидает взгляд на меня и вся сжимаюсь.

В следующий момент Джулиан швыряет нож на тарелку, и та разбивается с громким треском, отчего я подпрыгиваю на месте.

– Раз тебя это так волнует, может, сам сделаешь ей ребенка, ты же не брезгуешь молоденькими! – изо рта мужа вылетают унизительные слова.

– Какой же ты подонок, – не выдерживаю, сжимая руки в кулаки.

– Заткнись! – кидает на меня яростный взгляд. – Прикрой свой ротик, а то я сам его тебе прикрою!

Инстинктивно чуть подаюсь назад, боясь, что он сейчас ударит меня. Начинает трясти, и сердце беснуется в груди от обиды и страха.

– Ты перегибаешь палку, сын, – вступает Леонард.

– Ну почему же? Сколько твоей новой шлюхе двадцать пять, двадцать шесть? – снова переключается на отца.

– Айрис, поднимись в комнату. Мне нужно поговорить с сыном наедине.

На колотящихся ногах поднимаюсь и выхожу из столовой. Встаю на первую ступеньку лестницы и останавливаюсь, зная, что меня не видно.