Ну и клиенты к тому времени успели созреть. Недаром же Алексей проговорился Анзани о завершении разработки ими в России двигателя собственной конструкции, что по принципу устройства походил на таковые итальянского конструктора, но являлся куда более прогрессивным, мощным и надежным. Да и Михаил в свое время шепнул все еще пребывавшему в Англии Блерио, что готов поделить выигрыш на двоих и предложил французскому коллеге-авиастроителю обоюдовыгодное дело на паях с графом де Ламберт, оказавшимся не только весьма состоятельным человеком, но и вхожим в высшие круги российского общества. Во всяком случае, на свои письма непосредственно императору он в ста процентах случаев мог рассчитывать на получение обстоятельного ответа монарха.
Взяв слово с Алессандро Анзани и на всякий случай обмолвившись, что патент на пятицилиндровый звездообразный двигатель уже был подан в патентные бюро многих европейских стран, чем в общем и занимался Никифор, покинувший Англию на следующий день после отлета Михаила, друзья продемонстрировали тому один из имевшихся с собой чертежей М-11, с указанием характеристик двигателя. Причем, к глубочайшему изумлению инженера, этот двигатель, со слов новых знакомых, существовал не только на бумаге, но также был исполнен в металле и вовсю тестировался сейчас в далекой России, показывая, по словам его новых знакомых, превосходные результаты.
Даже одного взгляда на чертежи хватило Анзани, чтобы понять, насколько сильно он отстал от ранее никому неизвестных русских. То, что ему продемонстрировали, было, с одной стороны, уникальной, и, по его мнению, несколько переусложненной конструкцией. С другой же стороны, он мог признаться самому себе, что именно к чему-то подобному он мог бы прийти и сам лет через семь — восемь постоянного совершенствования своих изделий. Но теперь, видимо, это срок должен был значительно сократиться — не просто же так русские продемонстрировали ему результаты своих достижений.
— Поражен, господа! Удивлен, поражен и раздавлен! То, что вы мне продемонстрировали — это действительно нечто невероятное! Я смело могу заявить, что ни один из ныне существующих авиационных двигателей не может составить конкуренцию вашему творению! Такая мощность и ресурс при таком весе и габаритах — это действительно непревзойденное достижение! — в то время когда его лучшее детище могло похвастать теоретическим ресурсом в 35 — 40 часов работы, русский мотор опять же теоретически был рассчитан минимум на 150 часов. А то и более!
— Благодарим, Алессандро, — ответил за обоих Алексей, после того как выслушал перевод от Игоря. — Но к нашему величайшему сожалению в этой бочке меда имеется и немалая ложка дегтя. Цена, — коротко пояснил он на недоуменный взгляд собеседника. — Наш двигатель, как минимум, вдвое дороже вашего детища, что поднял наш аэроплан в воздух. А цена, как вам известно, часто оказывает влияние на выбор потенциального покупателя. Начни мы производить их тысячами штук в год и цена могла бы весьма сильно приблизиться к подобному двигателю вашего изготовления, при сходном масштабе производства. Но о действительно значительном спросе нам с вами остается только мечтать. Аэропланы только начали делать первые робкие шаги в плане коммерческого проекта и в ближайшие годы масштабы их производства во всем мире вряд ли превзойдут несколько сотен штук. Да и ресурс планера многих аэропланов, зачастую, куда скромнее, нежели ресурс нашего двигателя. Что, согласитесь, выглядит странно. Потому, если кто и будет его закупать, то исключительно вместе с планером нашего изготовления, чей ресурс также превосходит таковой у наших конкурентов в несколько раз.