Сам он заходить не стал, а только захлопнул дверь за моей спиной, стоило мне войти.

Сама приёмная была весьма аскетична, абсолютно пустое помещение с рядком стульев вдоль стены и столом, за которым сидел, ну, наверное, секретарь. Почему наверное? Потом что был это здоровенный инквизитор, выше меня на голову и шире в плечах, в кольчуге с сюрко и булавой на поясе. Топхельм с узкими прорезями для глаз и дырочками для дыхания находился рядом на столе. Лицо секретаря пересекал крупный шрам через бровь, переносицу и заканчивался на щеке.

— Вольдемар Локарис, проходите, великий инквизитор ждёт, — прогудел он, сканируя меня внимательным взглядом.

Ух, аж морозец по коже от начисто лишённого эмоций голоса. Секретарь-телохранитель и, судя по всему, в кабинете засиживается не часто.

Натянуто улыбнувшись, я прошёл мимо него, заходя во вторую дверь, и сразу же увидел хозяина кабинета.

Почему-то казалось, что встретит он меня, сидя за столом, сцепив ладони в замок, с этаким чекистским прищуром, но глава всея инквизиции стоял у окна и поливал цветочки. Из небольшой леечки, неторопливо, словно не существовало больше никаких дел.

— Кхым, здравствуйте, — нарушил я тишину, чувствуя неловкость, что отвлекаю от такого важного занятия.

— Вольдемар, проходите, присаживайтесь.

Я, наконец, увидел лицо великого инквизитора и понял, что передо мной умудрённый годами старец. Впрочем, дряхлым и немощным он не выглядел, а его магический потенциал был не ниже магистра. Уж я теперь в этом неплохо разбирался. И вставал вопрос, а сколько же ему сейчас лет? Магистры живут долго, очень.

Похоже, все эти вопросы слишком явно отразились на моём лице, потому что великий инквизитор улыбнулся, отчего морщины стали ещё глубже, и ответил:

— В этом кабинете я уже больше двухсот лет.

Я было открыл рот, но, подумав, закрыл. Если мне решили ответить именно так, то уточнять, пожалуй, не стоит.

— Присаживайтесь, присаживайтесь, в ногах правды нет.

Я последовал совету, умостившись на стуле, а старец опустился в кресло, заодно представившись:

— Должность мою вы уже знаете, а звать можете магистр Карегар.

— Магистр, — тут же, взяв себя в руки, постарался твёрдо спросит я, — по какой причине меня привезли к вам?

Хотелось сразу прояснить этот вопрос, потому что неведение слишком нервировало. На что Карегар, всё-таки прищурившись по-чекистски, неторопливо произнёс:

— Мне нравится ваша прямолинейность. Большинство на вашем месте попытались бы мой интерес выяснить исподволь, либо страшась услышать правду, либо наивно предполагая, что я могу чего-то о них не знать.