— Понеслась!

А я, уже с ужасом, понял, что мы продолжаем ускоряться, а за рычагами лебёдки больше никого нет. Вцепившись побелевшими пальцами в борт, я смотрел, как шпалы всё быстрее пролетают под нами. Только мысль, что вряд ли тут со мной собралось сразу двадцать суицидников, удерживала меня от желания панически завопить и попытаться выскочить, тем более, что на такой скорости это было уже чревато.

Постепенно вагонетки ускоряться перестали, а затем и вовсе ощутимо замедлились, и мы выкатились в тупик, где мягко ткнулись в упругий отбойник.

— Всё, дальше пешком? — чувствуя в коленях предательскую дрожь, с некоторой надеждой спросил я, но ей не суждено было сбыться, потому что гадский Дрофур только презрительно фыркнул, сообщив:

— Ещё чего, на транспортной ленте доедем. Сейчас на штрек выйдем, а там конвейер. Зачем ноги бить?

Конвейер, что такое, я себе представлял, вот только не представлял, как на нём ездить. Впрочем, оказалось, что ничего сложного. Широкая лента из какого-то прорезиненного материала слегка изогнутым жёлобом скользила по каткам, то и дело протяжно скрипя, на высоте, примерно, метр от пола, который, не смотря на твёрдый камень под ногами, гномы почему-то называли почвой. Собственно, у них всё называлось немного странно. Потолок — кровлей, стены — бортами. А изогнутые плиты, которыми выработка была облицована, и вовсе звались какими-то тюбингами.

Там же неподалёку были оборудованы сходни, выходившие вровень с лентой, и гномы один за одним поднимались по ним, после чего с видимым удовольствием плюхались на ленту, и кто на спине, а кто на боку, подложив под голову ладонь, уезжали в темноту штрека.

— Давай, магик, не тормози, — вновь подогнал меня Дрофур.

Пришлось тоже забираться на сходни. Правда, ловко плюхнуться у меня не вышло. Стоило наступить ногой на движущуюся ленту, как она тут же уехала вперёд, и, всплеснув руками, я хлопнулся на спину, едва не промахнувшись мимо.

— Кто же так запрыгивает! — выругался плюхнувшийся следом гном, — вперёд головой надо, рыбкой нырять. Всему вас дылд учить надо.

— Да, я тоже прошляпил, — внезапно укорил он сам себя, — не сообразил, что ты во весь рост попрёшся. В следующий раз на четвереньки сначала вставай, а затем боком на ленту закатывайся, тогда точно не упадёшь. И слазить будешь, тоже с четверенек на сходни спрыгивай.

Кое-как перевернувшись, я покивал головой, что всё запомнил, но подумал, что ну его нафиг эти следующие разы. Не для людей сделало и нефиг людям лезть. Пусть дальше сами катаются хоть на чём, а я, пожалуй, как-нибудь пешочком вернусь.