— Естественно, — улыбнулся ректор, — богатство и власть — самые большие достоинства любого человека или мага.

Похоже, с точки зрения сидевшего напротив меня магистра, в явной коррупции ничего страшного не было, даже наоборот. Видимо, он и сам был такой же, пришло понимание, и даже та, совсем небольшая толика симпатии, которая у меня к нему была, тут же улетучилась.

— Однако, мне приглашение прислали лично, — слегка отстранённо произнёс я, заново обдумывая, как себя вести.

— Да, я вспомнил ваш случай, — тут Икай заулыбался совсем уж хищно, — почему Зарек настоял на приглашении. Из Тингланда мы раньше никого не приглашали, но тут выяснилось, что один очень предприимчивый маг придумал систему, при которой заказчик сначала платит деньги, а затем только получает результат… в далёкой перспективе. И даже успешно развёл на деньги несколько совсем небедных ведомств Империи. Когда я об этом узнал, то сразу подумал, что этот маг с такими талантами пригодился бы и у нас, в Итонии.

А вот это намёк. Жирный такой. И меня, похоже, тоже принимают тут за своего. Жадного до богатства и власти. Вот только не стоит ему говорить, что он ошибся, и я вовсе не такой. Кто знает, как он себя поведёт. Сейчас он расслаблен и благодушен, но вполне может разозлиться и огорчиться. И думается мне, что в стенах родной Академии, да ещё в своём кабинете, он справится не с одной дюжиной таких магистров, как я. В чистом поле у нас шансы, вроде как, могут оказаться одинаковы, я не знаю его возможностей, а он моих, но по резерву мы примерно равны, но не тут, в самом сердце его владений.

— Ну, — тонко улыбнулся я, — пока дела держат меня в Тингланде, но я подумаю.

— Понимаю, — покивал тот, — серьёзные деньги не поднимают с наскока.

— Деньги, без возможности их свободно тратить, бесполезны, — ответил я, — чем отличается барон от разбойника? Только тем, что первому в городе поклонятся, а второго вешают, но своё богатство они получили одним и тем же путём.

— Глупый разбойник останется разбойником, — молвил ректор, — а умный станет бароном.

— Всё верно, — подтвердил я, — к слову, год назад совершенно случайно выяснилось, что я единственный наследник барона Марнгаузе, имперского подданного, скоропостижно скончавшегося незадолго до этого. И титул барона Марнгаузе перешёл ко мне.

— Сколько вам, если не секрет? — тут же поинтересовался Икай.

Если моих земных, то, плюс два тут, это тридцать три, потому что два местных это примерно три земных. А если Локариса, то ему, если память не изменяет, было двадцать семь, плюс два, двадцать девять. Тут я мысленно присвистнул, на земные это было сорок лет.