Сегодня все изменится.

Снова.

Мысленно она передала инструкции и приказы каждому в своей армии. Объяснила, какие цели уничтожить в первую очередь, какие можно отпустить. В голове Моас выстраивался грандиозный план разгрома этого захудалого городишки. Кого-то она уничтожила задолго до этого дня, кого-то приготовила на сегодня и ждет момента, когда человечка бросят перед ней на колени, и она выпьет из него жизнь… а кто-то посмел выжить.

У людей не было возможности остановить ее, когда она планировала захватить добычу. Люди были слабы и не могли достойно сопротивляться бедствиям, веками жившим и копившим силу и веру. Их потуги напоминали усилия ребенка, пытающегося построить замок из сухого песка. Бедствия посылали Кошмаров, твари атаковали людей со всех сторон, люди выбивались из сил и гибли. Даже если люди были сильны, монстры просто продолжали прибывать, как прилив, уничтожая все, что смеет сопротивляться. Выдергивали людей из строя, атаковали толпой нурсов, пока те не рассыпались от повреждений. Даже если поначалу людям казалось, что они могут выстоять, то через день, через неделю, через месяц непрекращающейся битвы еда либо умирала, либо покидала стойбище и бежала, а оставшиеся в живых воины прикрывали отход. И тогда уже на сцену выходили сами Бедствия: сломать тех, кого не сломали Кошмары.

Побег — единственное, что спасало людей. Бедствия любили человеческую плоть, любили чувство страха, источаемого людьми, но никогда не вырезали свою кормовую базу под корень.

Наесться достаточно, чтобы заснуть на века и дождаться, пока люди расплодятся — вот цель бедствий. Таков был мир, когда Моас впервые пришла в него. Таким он был задолго до ее прихода и останется точно таким.

Она отдала приказ об атаке, но не остановилась в безопасности, а продолжила шагать. В этот раз (впервые за всю ее жизнь) она выйдет против человека, который продемонстрировал свою силу задолго до запланированной битвы и посмел не умереть от рук ее слуги. Раньше она удостаивала чести битвы с собой тех, кто не умирал и сражался неделями, но в этот раз сделает исключение для маленькой мягкокожей мрази, которая уничтожила кладку ее детей под городом.

Моас тем временем дошла до ворот, закрывающих шахту. Ворота были прикрыты, но на них не было даже жалкого засова — стоило только надавить ладонью на дерево, и створка со скрипом отворилась.

— Что⁈ — испуганно оглянулись молодые солдаты.

Им не потребовалось много времени, чтобы опознать в ней врага. Крылья, которые Моас подняла за спиной, выделяли ее издалека. Да и остальные части ее тела наверняка вызывали в людях тревогу, как только они уделяли ей больше внимания. Клубящая и жужжащая чернота на месте лица. Алебастровая кожа, без единого клочка одежды. Ощущение давящего на плечи превосходства.