Отвечая самому себе, я уже знал, кого я хочу видеть перед собой. Амилу из Школы.

Девушка явно была заинтересована во мне. Она первой начала общение, делилась знаниями и была рада проводить время вместе. Стоило мне попросить, пронесла в Школу артефакты из своего мира, что в принципе было запрещено. Была весьма рада, когда у меня появились браслеты-телепорты и звала в свой мир. Тогда это было не в моих планах, тогда у меня были дела на Земле и на островах, но теперь можно попытаться вернуть эти отношения.

И вот я летаю над полем, стоя на мече. Самый сильный практик этого мира, вместо того чтобы вершить судьбы или сражаться с тьмой… собирает цветы!

Сверху поле выглядело как разноцветный ковер, и я, используя свое улучшенное зрение, высматривал самые красивые бутоны. Мой взгляд находил ромашки, маки и васильки. «Вот этот будет отлично смотреться в букете», — подумал я, наклоняясь и ловко срезая кинжалом цветок.

— Это действительно нелепо, — пробормотал я себе под нос, глядя на уже собранный букетик в руке. На Земле за полторы тысячи можно купить готовый — с упаковкой и ленточкой, оформленный гораздо красивее, чем я смогу когда-либо сделать. Но в отсутствии флористов приходится балансировать на летающем мече.

Я тяжело вздохнул и снова наклонился за очередной ромашкой. Меч подо мной слегка накренился, но чудовищная ловкость позволила мне не свалиться лицом в траву и на полной скорости срезать стебель.

Собрав тридцать один цветок, я выпрямился и оглядел свой труд. Букет получился… ну, скажем так, милым. Но на Земле его точно оформили бы лучше.

А потом я отправился в Школу. Я не думал, что Амила кинется мне на шею и был готов к обвинениям, причем не беспочвенным. Я был готов к пощечине, готов к игнору. Но этот разговор должен состояться. Я точно уверен, что мне это нужно.

Неизбежная разборка произошла в классе, куда я отправился в первую очередь. Когда я открыл дверь, там шло занятие: Чжоу объяснял Амиле тонкости обращения с духовной энергией, а девушка записывала сказанное.

Когда я появился, они на мгновение замерли.

Рыжая была великолепна. Рыжая, пожалуй, всегда была великолепна. Светлое, безупречное лицо, за спиной — коса тяжелых и густых волос. Единственное, что мне сейчас в ней не нравилось — глаза: прищуренные и потемневшие от гнева.

Первым заговорил Чжоу.

— Я чувствую, ты стал гораздо сильнее. Но как?

Я не ответил, наблюдая за Амилой.

Разумеется, девушка была зла. Её губы сжались в тонкую линию, как будто она изо всех сил пыталась удержать поток слов, которые готовы были вырваться наружу. Но вскоре они дрогнули, и слова всё-таки полились: