Это была старая повозка, наскоро нагруженная всем, что можно было унести из дома: мешок с зерном для лошади, узлы с одеждой, небольшой сундук с посудой и, кажется, даже клетка с курицей. Хозяин этой телеги, сидевший на козлах, напряжённо поглядывал по сторонам, опасаясь, что я остановил его не просто так и планирую отнять последнее. Лицо человека было измождённым, напуганным.

— До Шаркгофа довезешь? — попросил я.

— А драться умеешь?

— Батя приемы показывал. Пару кошмаров отгоню.

— Коли так, садись. Только места там мало, — буркнул он, не вынимая руку из-под плаща. Что у него там — арбалет? Кинжал?

Впрочем, плевать.

Я забрался на край телеги, устроившись между мешками и клеткой с курицы. Телега заскрипела, но выдержала.

— Тяжелый ты…

Лошадь фыркнула, переступила копытами, но пошла.

За следующий час мы повстречали и обогнали массу людей. Деревенские жители спешно грузили свои вещи на телеги или просто тащили их в руках. Женщины прижимали к себе детей, мужчины торопливо спорили о дорогах: куда ехать, где безопаснее. Люди бежали от Бедствия, что порушило и натравило Кошмары на Гануду. Деревенские громко и нервно болтали, что Моас может прийти за ними. Что она не остановится.

Я закрыл глаза и отмалчивался, когда возница жадно выспрашивал новости и слухи о Моас, которую сутки назад (судя по слухам) видели в двух-трех разных местах. Радовать людей я не хотел, даже если бы мне поверили. Мою битву с Моас видел только Эклектика, и лишней славы мне не хотелось.

Кто-нибудь задавался вопросом, как живётся героям после достижения цели? Кто задумывался, как адаптируются к обычной жизни профессиональные спортсмены, которые на пике карьеры уходят из спорта? Находят ли они себе хобби по вкусу? Есть ли в их жизни что-то кроме спорта?

Возможно, моя история показалась бы кому-то забавной. Я стремился к силе, но когда получил её и понял, что в этом мире мне никто больше не ровня — я ужаснулся. Прежде я шёл от слабого противника к более сильному, а когда неожиданно для себя сравнялся с бедствиями, испугался, потому что не знал, зачем жить дальше, и что дальше в этой жизни делать. Это было почти смешно: вряд ли кого-то ещё пугала достигнутая цель.

Телега скрипнула подо мной. Раздалась ворчливая ругань возницы. Недовольно заржала лошадь, и телега начала замедляться.

— Приближаемся к Шаркгофу. Парень?

— Понял, отец.

Я спрыгнул, поравнялся с возницей и щелчком пальца отправил ему серебряный кругляш. Мужчина придушенно всхлипнул, разглядев монету, а я шагал к городу, где я надеялся получить питомца.