Простояли более часу. Сначала на установленный в спешке временный деревянный перрон приехали грузовики, танкисты сдавали пустые пулемётные ленты, принимали полные. Зенитным пушкам тоже восполнили боезапас, из броневых вагонов забрали раненых на носилках, иных с головами закрыли простынками…

Никакого взыскания я, конечно, не получил, немцы хорошо усвоили, что русским варварам не понять их загадочную европейскую душу. Они молча установили брусья и натянули маскировочные сети. Ночью. После такого боя.

В паровоз загрузили уголь. Потом ещё с полчаса простояли возле водонапорной башни и продолжили путь. Самое смешное, что до конечной точки нашего пути оставался один перегон. Я в душе улыбался, когда немецкий майор передал мне письменный приказ командования.

Если бы нас приняла предыдущая станция, мы бы там сгрузились с платформ на высокий перрон и спокойно проехали бы это расстояние гораздо быстрей и без этого вот всего! Но немцы получили приказ доставить танки по железной дороге до такой-то станции. Загадочная европейская душа!

Согласно приказу, танки эшелона все подчиняются мне, и мы своим ходом сразу едем по просёлкам на фронт, где и подождём прибытия других машин отдельного батальона Ивана Котова. Тогда-то он и будет всеми командовать, а мы пока повоюем со мной во главе.

Очень мило, приказ ясен. Поехали себе воевать под популярные фокстроты. Ехали ночью, я часто выглядывал из люка. Дышал свежим воздухом и поражался — немецкая растительность даже для рыси в свете фар на вид не отличается от русской. Похоже, что местной природе не сказали, что она немецкая. Или ей всё равно.

На фронте нам не особенно обрадовались. Немецкий оберст суховато меня приветствовал и сообщил, что мои танки поддерживают действия его полка. Выдал мне комплекты карт, обозначил наши рубежи, и далее я должен отчитаться и ждать его приказа.

Подтянутый мужик носил форму немецкого офицера, но по-немецки говорил со странным сильным акцентом. Может в Германии стать офицером иностранец? Ну, не знаю, может, это какой-нибудь больной иностранец.

Только не надо мне говорить, чтоб на себя посмотрел! Пусть я ношу немецкую форму, но комбез-то русский! И плевать на знаки различия, или что немцы обзывают меня оберстом — я всегда буду простым русским полковником.

Немецкий офицер на общее не отвлекался, держался неприступно, и я не стал лезть к этому не-магу с отвлечёнными вопросами. Поехали на рубежи, встали. Я созвал флажками командиров машин, выдал им карты и отправил бера Васю с донесением. Тот сходил без приключений.