После завтрака я снова уселся в командирское кресло, опустил спинку и задумался с закрытыми глазами. Через два часа наводчик Толик громко сказал:

— Командир! Две зелёные ракеты!

Ещё не открыв глаза, я проговорил:

— Серёга, запускай мотор. Вася, подъём! Толик, врубай музыку.

Привёл спинку кресла в вертикальное положение, взял флажки и выглянул из люка. Все танки роты прогревали двигатели. Я флажками приказал идти в линии на противника, стрелять по готовности.

Поехали по моей команде. Быстро пересекли свои позиции, нейтральную полосу, на позициях врага заметил горящие «рысь-2». Ну, эти получили своё из «базук» и от противотанковой артиллерии.

Ага, а вот и танковая свалка. «Шерманы», понятно, стремились сократить дистанцию, против «рысь-2» им бы иначе не помогло и двукратное численное превосходство.

Судя по свастикам, в «рысях» немцы, и они сочли манёвры проявлением малодушия. Или у них в учебках это не проходят. Горит ещё десяток, бой ведут семь танков.

А нам фиолетово, что про нас подумают мертвецы. Открываем огонь с полутора километров, и не позволяем подъехать ближе, хоть и устремились к нам англосаксы на своих высоких бензиновых уродцах.

Хладнокровно, расчетливо, без спешки истребляем неприятеля, это просто наша работа. Нам же вот за это платят по сто двадцать рублей, как за «панцири». Хотя для «лютой рыси» без особой разницы.

Самые умные англосаксы сообразили, что с ними просто забавляются, и пытаются удрать. Но ведь и ходовые качества «шерманов» намного ниже наших. Легко догоняем и дырявим эти тоже средние танки.

В конце побоища прилетел десяток «харикейнов». Я приказал зигзагом отходить к позициям полка, там нас должна прикрыть зенитная артиллерия. Пока отползаем, стреляем из пулемётов на крышах. Тут главное не дать врагу приблизиться, а остальное вероятности.

Неприятель запустил ракеты в подвижные танки явно наудачу. Нам опять врезалось в бок башни, но, конечно, броню не пробили. Противно визжали на корпусе вражеские снаряды 20-мм.

Одни «харикейны» улетели восвояси, прилетает новый десяток. Только я подумал, когда это уже кончится, на неприятельские самолёты напала пятёрка «мессеров». Никак не привыкну, что со свастиками на крыльях «наши».

По рации вызвал оберст:

— Оберст Большов, как дела?

— Танки врага сожгли, да тут самолёты эти! — говорю с досадой.

— Самолёты не ваша забота, возвращайтесь, — приказал немец.

— Яволь, — сказал я в ответ.

Ну, нормальный немецкий ответ, как раз для оберста.

* * *

Опять переехали на другой участок. И снова офицер говорит по-немецки с сильным акцентом, только маг, и он сам предложил: