Почуяв его приближение, я легкой побежкой рыси, не оставляя на насте следов, двинулся к людям. Ваня видеть меня не мог, но так же бежал недалеко.

Издали я увидел отсветы костра, почувствовал живых. У огня сидят три мужика и девчонка. Трудно представить себе на их месте европейцев, я решил пообщаться с местным населением. Напустил на себя невидимости и подошёл к костру ближе.

Люди ко мне не повернули голов, девочка подросток длинной заостренной палкой шевелила в костре угли, а мужчины говорили о своём. Я послушал их разговор.

Все они ругали оккупанта — так не вовремя его принесло в село. Сиди теперь в лесу, жди, когда уйдёт. Ещё хорошо, что Алёнка смогла незаметно удрать и предупредить, чтоб папка и двое дядьёв из лесу носу не показывали, а то сразу пристрелят.

Вопросов у меня от их слов только прибавилось. Я снял магическое воздействие и учтиво откашлялся. Бородатые мужики сначала резко ко мне оглянулись, а потом взяли топоры и встали. Девочка встала с заостренной палкой.

— Здравствуйте, — говорю вежливо и спрашиваю. — А вы давно родную армию встречаете с топорами?

— И ты будь здоров, — степенно ответил старший мужчина. — А что родной армии среди ночи делать в лесу?

— К костру пустите? — сказал я.

Они кивнули, я подошёл, присел на корточки, снял рукавицы и протянул лапы к огню. Мужики опустились на ствол поваленной ёлки, но топоры поставили рядом с собой и требовательно на меня уставились. Девчонка осталась стоять.

— Ваня, иди сюда, — громко проговорил я.

Тотемный рысь вышел из-за деревьев.

— Веди сюда отряд, устроим короткий привал, — распорядился я.

— Слушаю, — ответил он, отдав честь, и скрылся в лесу. Я посмотрел на мужиков и представился. — Я командир отряда майор Артём Большов.

— А мы все тут Фомичёвы, — ответил старший. — Я Василий, — он указал ладонью. — Это мои младшие братья Иван и Прохор, а девочка моя дочка Алёна, — он прокашлялся и учтиво напомнил. — Так я спросил, что делать армии Гардарики в лесу.

— Да как всегда, воюем с европейцем, — ласково улыбнулся я…

Ну, рожа страшная, зато во всю мощь врубил рысье обаяние.

— То есть у нас дела военные. А вот вы что тут забыли? — спросил я.

Как все добрые русские люди они к жизненным явлениям относились неоднозначно. Что Европа напала на Гардарику и оккупировала столько территории — это, конечно, плохо. Зато пока они под оккупацией, никто не требует плату за вырубку леса на дрова…

— Так что же вы летом не запаслись? — не понял я.

— Да запаслись мы! А людям помочь? Дров много не бывает, — солидно пояснил Василий. — А зимой сонное дерево легче рубится, и отвозить его по санному пути проще.