— Майор Нефёдов.

— Майор Большов, — сказал я, отдав честь.

Шлемофон закрывает волосы, но мужик явно меня старше, Можно сказать, что годится в отцы. В углах внимательных карих глаз насмешливые морщинки, кожа на лице опалена зноем и морозом многих полигонов.

Точно кадровый офицер, и майор, а я пусть и без своей кожи на лице того же звания и боярин. То есть у меня на армии свет клином не сошёлся. Хотя начальство явно знает, кого и кому подчинять.

— Тебя же звать Артём? — спросил он спокойным тоном, доставая карту из планшета. — Можно так к тебе обращаться?

— Можно, — сказал я. — А тебя как звать?

— Пётр Андреевич, — ответил майор, расстелив карту на броне «тигра». — Смотри, Тёма, это длинное посёлок. На западе станция, тянется он на восток. Его пронзает улица Лермонтова. Поперёк её пересекает семь коротких улиц с простыми названиями: «первая», «вторая», ну и так далее. Нумерация ведётся от вокзала.

Я тщательно считывал и запоминал обозначения.

— Пойдёте по моему сигналу за пехотой, твои «тигры» поражают вражеские танки, — продолжил Пётр Андреевич. — Прямой связи у вас с пехотой нет, и ждать специалистов для настройки раций уже не будем. Поэтому связь с пехотой у вас через меня. Так же стреляете по заявкам солдат и двигаетесь за ними с востока к станции.

Он улыбнулся и сказал:

— По идее можно начать и с неё, а посёлок тупо уничтожить огнём артиллерии. Где-нибудь в Европе так и будем поступать, а сейчас это же наше село, Тёма. Потому освобождаем максимально бережно и полностью. Это тебе ясно?

— Так точно, Пётр Андреевич, — ответил я.

Он взял из планшета карандаш и прочертил на карте короткие линии, пояснив:

— Это ваш рубеж. Сейчас едете туда, как приготовитесь, доложишь. Атакуете по моему сигналу по рации, — приказал Нефёдов.

— Слушаю! — ответил я, вытянувшись.

— Приступай, — сказал майор.

Я с рацией шустро полез в танк.

* * *

И в этой деревне нас из «тигров» выгнали! Мы не очень протестовали, воевать в немецких танках зимой то ещё удовольствие. Как только село освободили, мы сами вылезли из «тигров» и пошли к местным решать вопрос постоя.

У нас достаточно было с собой рублей, и договорились мы легко. Мой экипаж пригласили к столу, настало обеденное время. На первое ели наваристый борщ, на второе дали русскую солянку.

Отогрелись, наелись, а к чаю был рыбный пирог — что я особенно люблю. Вдумчиво приступили, и в большую чистую комнату входит полковник Вадим Петренко.

Пришлось подскакивать, козырять, а радушие магу — чтоб ему пусто было — мы даже не пытались изобразить. Какая тут радость, когда опять не вовремя принесло начальство?