И видно всё отлично. В девятнадцать часов лично залез на высокую ёлку с биноклем на шее. Мне это с моими когтями сделать проще всего, только разуться и снять носки, и одолевало чисто кошачье любопытство. В пять минут восьмого я устроился на ветке и припал к биноклю.

Европеец особенно не маскировался, я сразу увидел на окраине села забор из колючей проволоки. Сразу за забором отрыли окопы. Единственный контрольно-пропускной пункт устроили на ближней к деревне стороне.

Через пятьдесят метров стояли вышки с прожекторами и пулемётами. Доты противник прятал, обнаружил я их не сразу. Позиции зенитных пушек прикрыли обычными баррикадами из мешков с песком. Танки, не таясь, ездили по своим маршрутам.

Хождения по территории я не обнаружил. Солдаты сидели в окопах или в землянках. Вход в подземелье я определил довольно легко — возле добротного бункера в середине устроили площадку, на которой стояли три легковых автомобиля.

Внезапно я обратил внимание на отдалённый гул множества моторов. Он нарастал каждую секунду, и, наконец, я смог разглядеть высоко в ясном небе большие двухмоторные самолёты.

Они шли звеньями по пять машин. Отдалённый гул превратился в рёв, когда я насчитал восемь групп, что летели одна за другой. Вдруг раздалось пронзительное завывание. Так воют винтовые стабилизаторы авиационных бомб в падении.

Каждый средний бомбардировщик несёт по две с половиной тонны, это десять бомб по двести пятьдесят килограмм. Пятьдесят таких подарочков на звено…

Ёлку, на которой я сидел, ощутимо тряхнуло, казалось, что подпрыгнула вся картинка целиком, я немного оглох от грохота. Первые двенадцать с половиной тонн упали на землю. На территории штаба и в селе выросли столбы мощных взрывов.

Они ещё не опали, как появились новые. Вой падающих бомб и грохот разрывов слились. На территории штаба и в деревне султаны мощных взрывов будто стояли на месте и колыхались.

Я преодолел наваждение и шустро спустился с ёлки. Закинул в башню ботинки, залез сам. Первым делом подключил шлемофон к внутренней сети и сказал:

— Погнали, Серёга.

Такими темпами сорок бомбардировщиков отбомбятся очень быстро. После первых же взрывов из штаба по телефонному кабелю запросят помощь, у нас мало времени. Нам ещё и воронки объезжать.

С холмика спустились по следам своих гусениц, и двинули по полю в обход. А то ещё не хватало ехать напрямки по заросшему лесом склону. Ещё спускались с горушки, я на лапу натягивал второй ботинок, и в уши врезалась тишина, бомбы высыпали все.

Бронетранспортёры не оснастили оптикой, и как мы поехали к цели полем, выглянул я из люка и всмотрелся в бинокль. Гм. «Больше в деревне никто не живёт».