Хотя у него всегда непроницаемое лицо. В Центре я часто его вижу, большей частью обмениваемся рунами. И мне начинает казаться, что рунными загадками я разговариваю не только с ним. Или даже не столько.

Вопросы пошли такие. Что такое война, и что война значит лично для меня. Как я вижу окончание войны, и отдельно, что можно считать победой. Для меня, как для каждого солдата, если война закончится сию секунду, это уже почти победа.

Я буду живой, и это важнее всех границ на свете. Только решаю не я, солдаты просто выполняют приказы начальников, а у них своя ответственность перед потомками и здравым смыслом.

* * *

Ощутимо потеплело, весна наступала на полном серьёзе. У нас отобрали зимнее обмундирование и выдали летнее. Я наблюдал ледоход на Москве-реке и думал, отчего я в этом году не застал в Центре отряд Кости Гаева. Прошлую распутицу мы вместе просидели в Москве, чем же таким он занимается на фронте?

Но прошёл на реке лёд, посадили нас на бронетранспортёры, и вопросы отпали. Мы по два-три дня проводили в походах, постоянно форсируя водные преграды, и не вылезали из весенней грязищи.

Привыкали в бронетранспортёрах жить, спать, готовить пищу и самое сложное — следить за личной гигиеной. Это непросто было даже в Центре, в грязи буквально купались.

Только выходные оставили в неприкосновенности, и среди недели удавалось провести ночку дома с милой девушкой Машей. Она не менялась всю мою мирную практику, и я понял, что девчонкам засчитывались только ночи, проведённые со мной, остальные не считались.

Подписалась Маша на пять ночей, она и провела все пять. Девушка же не виновата, что у меня много времени занимала служба. И время я проводил ведь не только с Машей, обязательно заезжал в загородный дом.

Разговаривал с солдатами и врачом, расспрашивал о делах Миланью и подолгу играл со Светой и Ванюшей. Каждый раз как прощался там со всеми, а когда действительно прощался перед поездкой на фронт, играл с ребятами особенно долго. Им не надоедало меня трепать, кататься на мне, смеяться и весело кричать:

— Папа! Киса!

Виталий Логинов рассказал, что мы будем делать на войне посреди весеннего разлива водоёмов. Начал он издалека, с экономики. Оказывается, это она, родимая, определяла действия войск.

В начале войны промышленности требовалось развиваться, и способна она была лишь поддерживать солдата в обороне. Молодцы мы хорошо воевали и сэкономили Родине массу ресурсов. Средние предприятия переделывали в крупные, а добавку накапливали или разумно улучшали качество продукции.

Поскольку речь шла о военной продукции и о магах Гардарики, никакой разумности там и близко не лежало, все как тронулись. Хоть наш танк «лютый рысь» взять для наглядности.