– Посильнее! – велит прокурор и ехидно добавляет: – Или все силы истратила, защищая меня от несуществующей бомбы?

Хорошо, что Клим стоит спиной и не видит, как я краснею. И не просто краснею, едва дым из ушей не идёт. Ведь Кнут по локоть в гипсе! Неужели мои сто двадцать два килограмма настолько убийственны?

– Почему вы так сильно пострадали? – осторожно интересуюсь я.

Кнут чуть оборачивается и бросает косой взгляд.

– Меня спрашиваешь? Это же ты набросилась!

– Допустим, – продолжаю почёсывать спину мужчины. – Но вы не кажетесь хрупким человеком, прокурор. Даже учитывая мой вес, трудно представить, что молодой здоровый мужчина сломал обе руки.

– Вообще-то сломаны лишь два пальца, – поправляет он и задумчиво продолжает: – Конечно, я не врач, но, признаться, удивлён, зачем понадобилось накладывать столько гипса… Всё, Пряник, хватит!

Поворачивается, и я отступаю, чтобы мужчина не задел меня загипсованной рукой. Невольно бросаю взгляд на его средние пальцы и приподнимаю брови.

– В тот момент мне показалось, что хрустнула коробка. Я и понятия не имела, что это ваши кости. Честно признаться, сложно понять, как такое могло произойти. Разве что вы нарочно выставили эти два…

Клим кашляет и отводит взгляд, а я растерянно моргаю. Он смутился? Кнут?!

– При падении я старался случайно не потрогать тебя за… различные выступающие упругие места. Вот и получилось, что пальцы оказались в опасном положении.

– А что не так с моими упругими местами? – педантично уточняю я. Чем-чем, а своей грудью я горжусь.

– Э… – Неужели Клим потерял дар речи? Глянув на меня, он пожимает плечами. – Всё так.

– Напоминаю, что вы держали коробку, – скрещиваю руки на груди, куда до сих пор направлен его взгляд. – Но утверждаете, что в момент падения думали, как бы меня случайно не потрогать?

Не выдержав, Клим смеётся и приподнимает закованные в гипс конечности.

– Прошу перерыв, уважаемый судья!

Тут же отступаю, осознав, что чересчур активно наседала на прокурора.

– Простите, я немного дезориентирована. Никогда раньше не оказывалась в подобной ситуации.

– Поверь, – негромко отзывается Клим и смотрит так, что сердце совершает кульбит, – у меня такое тоже впервые.

Возникает мысль, что, возможно, Кнут не такой ужасный, как о нём говорят. Во всяком случае, он пытается пошутить. Жаль, что я не умею задорно смеяться над шутками парней, как Софочка. Может, поэтому у неё десятки кавалеров, а я даже не целовалась толком?

Нет, конечно. Дело в разных весовых категориях.

Чтобы прервать затянувшееся молчание, показываю на дверь.

– Вторая коробка у Вадима. Схожу за ней…