– Хорошо, – выпаливаю быстро, будто в ледяную воду ныряю. – Я подслушала ваш разговор намеренно. Вы счастливы?
– Безумно, – выдыхает Клим и, подавшись ещё немного, сокращает расстояние между нами и нежно касается моих губ.
Чуть отстранившись, смотрит мне в глаза, будто ждёт, что выскажусь насчёт его наглости. Но я смотрю спокойно, и тогда Кнут прижимается к моим губам сильнее, сминая их в страстном порыве, проникая в рот языком, и его дерзкая и такая бесстыжая ласка действует на меня, как ведро патоки, вылитой на голову.
Так сладко!
Глава 22
Я, наверное, погибла! Так хорошо быть просто не может. Может, меня сбило машиной, и я лежу где-то на дороге, фантазируя о Кнуте в последние минуты своей жизни? А мама рыдает над моим телом и вызывает скорую…
Мысль о маме отрезвляет, поскольку женщина, что меня родила, не имеет терпения от слова совсем. Если нас не будет слишком долго – минут десять, например, – то она перевернёт всю клинику, но отыщет «зятька».
Неохотно отстраняюсь от Клима, а мужчина смотрит на меня и тяжело дышит.
«Можно, я вот прямо сейчас умру? – увидев в его глазах пламя обжигающей страсти, внутренне молю я. – Счастливее быть просто невозможно!»
Вслух же говорю:
– Пожалуйста, согласитесь на предложение врача и поменяйте гипс на удобные и лёгкие накладки.
Кнут мрачнеет.
– Хочешь уволиться?
– Нет, – отрицательно качаю головой. – Я останусь вашей личной помощницей и невестой столько, сколько прикажете.
Внезапно Кнут ухмыляется так, что у меня едва не подкашиваются ноги.
– Заметь, я тебя за язык не тянул. Не угрожал и не пользовался служебным положением. Ты же помнишь, что устная договорённость обладает юридической силой?
– Разумеется, – не отрывая от него пожирающего взгляда, киваю. – А теперь прошу, присядьте, я позову доктора, а потом вернусь в вашу палату и успокою маму.
– Скажи ей, что мне уже не пять лет, – саркастично хмыкает Клим.
– Свою маму, – с нажимом добавляю я. Вздохнув, всё же решаю предупредить ничего не подозревающего мужчину. – Она будет вести себя не лучшим образом. Заранее извини за это.
– Не извиню, – прищуривается он. – Но уверен, что мы договоримся о размере моральной компенсации, способе и месте… её передачи!
По телу прокатывается волна жара, а сердце заходится в бешеном ритме так, что шумит в ушах.
Как?! Как можно официозом выразить такую дикую сексуальность и невероятную мужественность? Очень хочется компенсировать Кнуту все моральные травмы, которые вскоре нанесёт ему мама, множественным… авансом.
Но вместо того чтобы наброситься на мужчину, я разворачиваюсь и иду к выходу.