«Кажется, она прикусила себе язык», – ужасаюсь я и тяну маму к машине.

– Вы перекрыли проезд. Уберите машину.

– Да какая машина, детка? – отмахивается мама и снова спешит к женщине. – Нам нужно немедленно назначить дату свадьбы наших детей. Жена моего режиссёра готова поставить любую удобную для вас дату и время. Хоть сейчас!

Ульяна Михайловна то ли подмигивает, то ли у неё начался нервный тик. Я шепчу маме:

– Сейчас не до этого. Клим в больнице…

– Что случилось с моим любимым зятьком?! – искренне пугается мама, но тут же хватается за телефон. – Интересно, а работница ЗАГСа может выехать в больницу?

– Мам, нам некуда спешить, – пытаюсь образумить её.

– Как это некуда? – всплеснув руками, кричит мама. – Твой жених в больнице. Вдруг он уже при смерти?

– Грх-хр. – Схватившись за грудь, Ульяна Михайловна оседает на землю.

– Что с вами, свекровушка? – Мама подхватывает её под мышки и ставит на ноги, будто куклу.

– Может, отвезти вас в больницу? – участливо спрашивает Вадим.

– Ф-фр, – вращая глазами, пытается что-то сказать Ульяна Михайловна.

– От счастья не умирают, – осаживает её моя мама, но тут же меняется в лице. – Впрочем, это отличная идея! Лина, ты со свекровью, а мы следом на своей. Едем к зятьку все вместе!

Ловлю сочувствующий взгляд Камиллы и обречённо вздыхаю.

Клим будет счастлив.

Но делать нечего, приходится подчиняться, раз сбежать не удалось. Против моей мамы никто не устоит. Что-что, а перетягивать на себя внимание она умеет мастерски. Не зря же получила уже несколько наград за лучшую роль второго плана.

Мы с Ульяной Михайловной оказываемся на заднем сиденье служебной машины, и кажется, что я еду с маленьким ребёнком, настолько мало места занимает женщина. Меня же много, и, наверное, матери Клима кажется, что рядом с ней сидит великан.

– Вам не очень больно? – уточняю я, а в ответ мне прилетает взбешённый взгляд. – Прошу прощения за мою маму. Она актриса и поэтому очень импульсивна. Живёт эмоциями и почти никогда не сдерживается.

Ульяна Михайловна кривится на миг и саркастично косится на меня, мол, яблочко от яблони. Я добавляю заметно холоднее:

– Жить с ней непросто, поверьте, но я всё равно очень люблю маму. Уверена, Клим чувствует себя точно так же в отношении вас.

Женщина растерянно моргает и отворачивается к окну. Молчит всю дорогу, зато больше не льёт на меня невидимые, но ощутимые вёдра презрения. Уже прогресс. Мне немного жаль маму Кнута, а ещё стыдно перед ней за сцену в больнице. Не говорю уже о чувстве вины из-за невольной лжи.

Хотела бы утешить её, пообещав, что скоро всё закончится, и она может продолжить сватать сыну дочь подруги…