Знаете, что было самое сложное в выполнение последнего задания Лагоза? Нет, не пройти сквозь стену и не усыпить охрану! Самое сложное случилось потом. Взял малыша, развязал какую-то ленту, освободил его шейку, надел ленточку и… А обратно-то как? Я его заворачиваю, а он шевельнётся и опять свободен! Поросёнок маленький! Я и так и эдак… Еле справился. Времени потратил!

На прощание ещё раз взглянул на малыша, едва ли он меня понимает, но шепнул: «Спите спокойно, ваша милость Лагоз Второй. Я постараюсь время от времени вас навещать. Если ритуал удался, то когда-нибудь вы меня узнаете. Обещаю — ваши деньги сохраню, мне и своих хватает. Не карьеры ради помогаю, а по долгу дворянина».

Затем выбрался из дворца, по пути вновь усыпив караульных на паре постов, и портанулся к себе в башню. Была мысль задержаться и разобраться с залом, в котором увидел подозрительный фолиант, но не решился. Может, уже и убрано оттуда всё, а если осталось, то пусть полежит ещё. Дело не срочное, о зачистке Лагоз не просил, вернусь как-нибудь, посмотрю, что там творится. Сегодня опасно, много чего уже наворотил, скоро утро, да и рисковать нет причины.

Точки зрения

— Господа, с прискорбием хочу упомянуть, что граф дю Гоуи сгорел в церковном пекле, а мы не успели утвердить его наследника.

— Наследником же назван барон Тихий? Незадача… Он сейчас в опале и, возможно, государь будет недоволен его утверждением.

— Так-то оно так. Но тут есть две грани. Желание покойного графа и причина опалы.

— Да? Что такое?

— Ходят слухи…

— Давайте, давайте, не тяните!

— Говорят, что барон, известный своей прямотой и резкостью в суждениях, скажем так… не согласился с оценкой его величеством инцидента в храме. И, отстаивая позицию, положил свои знаки различия перед королём на стол.

— То есть он первым сказал, причём прямо, что дворянские фамилии недовольны?

— Глупо, но благородно!

— Но глупо. Разом порушить карьеру!

— Но благородно. И мы не о том говорим. Предлагаю утвердить наследником графства барона Тихого.

* * *

— Братик! — Девчонка буквально прыгнула на шею парню. — Тихого выгнали со службы, он в опале. Я так рада!

— Сочувствовать надо, а не злорадствовать.

— Фу! Ты почему так плохо говоришь? Я не злорадствую, а просто радуюсь. Сейчас все курицы из Хаора перестанут мечтать о моём Стахе, а я останусь с ним.

— Если с такой стороны посмотреть, тогда тебя можно понять.

— Смотри, он не на службе и может жениться, когда захочет. Мама говорит, что до шестнадцати мне и думать нельзя о свадьбе, а я уже всё решила.

— Так! Я опять начинаю бояться!